Главная | Регистрация | Вход | Личные сообщения () | ФОРУМ | Планета Тайн | Из жизни.ру | ВТОРАЯ ПЛАНЕТА | Модераторы: Pantera; IgChad | Контакты

Четверг, 11.08.2022, 00:16
Привет, Гость Нашей Планеты | RSS

ПОДПИСАТЬСЯ НА ИЗВЕЩЕНИЯ ОБ ОБНОВЛЕНИЯХ САЙТА


Форма входа
Логин:
Пароль:

плюсы баннерной рекламы

Загрузка...



Загрузка...


Статистика

Рейтинг@Mail.ru


Новости сегодня
Сильный человек - это не метка, не клеймо, и не титул. Это образ жизни. (1)
«Зато русофобии через край!» — у Молдавии нет денег заплатить России за газ (0)
МОРСКОЙ БОЙ: ВМС ИРАНА ОТБИЛИ НАПАДЕНИЕ НА СВОЙ КОРАБЛЬ В КРАСНОМ МОРЕ (0)
Лондон ввел «самые жесткие в мире» санкции против России — Трасс (2)
В Польше появились Z-граффитисты (0)
О бое между «Бук-М3» и HIMARS из первых уст, а также о необычном ударе ВС России (4)
Антироссийские санкции вышли боком: в Польше горит крупнейшая электростанция (1)
Бандеровский яд и ракетный террор (1)
Вспомним : Жириновский про Муму: Путин до слёз! (0)
SHAMAN - Концерт на День России (живой звук) (0)
Климат России | Что ждёт всех нас? (0)
Суперлуние 11 августа, Уроки могут быть суровыми (2)
ТОГДА, 9 АВГУСТА 1942 г. МЫ ПОНЯЛИ, ЧТО ПРОИГРАЛИ ВОЙНУ / Д. Шостакович - Симфония № 7 ("Ленинградская") (0)
Счастливая… (0)
Америка возвращает контроль над Украиной (0)
Чернобыль или Фукусима? Что будет после обстрела Запорожской АЭС (0)
Владимир Путин - Президент СССР! Конституционно! (9)
В ПАРИЖЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ЗАЩИТИЛИ РУССКИХ ДЕВУШЕК ОТ УКРАИНЦА: "ПАТРИОТА" УВЕЛИ С ПОЗОРОМ (1)
Геотекстиль для фундамента (0)
Молодая гвардия (1948) (0)
Россия разместит свою военную базу в Сербии (0)
Тайна Сфинкса (0)
мусорки Византии "рассказали" археологам шокирующие факты о гибели империи (1)
Луны Багби - загадочные малые спутники Земли (0)
Слушать в отсеках (1985) (0)
Что советские ученые обнаружили на темной стороне Луны (1)
Гиперборея. Земля за северным ветром. (2)
В 1985 году Чарльз Буковски, получив оповещение, что одна из его книг была удалена из библиотеки Неймегена (0)
​​Код Фердинанда (0)
на территории пустыни Сахара миллионы лет назад были реки (4)
Иван Кожедуб (0)
ПОЧЕМУ В ЕВРОПЕ БОЯТСЯ ТРОГАТЬ ТЕМУ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ? ВСЁ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ ВСЕ ВОЕВАЛИ ПРОТИВ НАС. ЭТО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ КАЖДЫЙ! (7)
Признаки счастливой (неудобной) женщины (0)

Новости готовят...

Новостей: 15222

В архиве: 11392

Новостей: 6751

В архиве: 11931

Новостей: 3998

В архиве: 155

Новостей: 2352

В архиве: 8413

Новостей: 1297

В архиве: 4005

Новостей: 1074

В архиве: 338

Новостей: 1036

В архиве: 17

Новостей: 948

В архиве: 6969

Новостей: 879

В архиве: 1480

Новостей: 827

В архиве: 438



Модераторы: Pantera; IgChad

Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS
  • Страница 107 из 107
  • «
  • 1
  • 2
  • 105
  • 106
  • 107
Форум » ВАШИ ЛИЧНЫЕ СТРАНИЧКИ » Вы можете создавать свои личные странички именно здесь » Мир прозы,, (Интересные истории,стихи,цитаты)
Мир прозы,,
Михалы4Дата: Понедельник, 18.07.2022, 13:52 | Сообщение # 2651
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
Весьма такая истина стара,
Но всё же малому доступна кругу:
Неторопливость - мудрости сестра,
Поспешность - это глупости подруга.

***
Между умным и мудрым огромная разница есть:
Из лихих ситуаций и пакостного затруднения
Умник выйдет живым, сохранив по возможности честь,
А мудрец вообще не бывает в плохих положениях.

***
Молчать - еще не значит жить во лжи,
Кричать - не значит истину доказывать...
Не стОит проживать чужую жизнь,
Не стОит жизнь свою другим навязывать...

Вадим Негатуров

***
Марш Куликова поля.Новая версия.Одесса.Украина.

> https://u.to/Js08HA

Памяти автора Вадима Негатурова и всех одесситов погибших в доме профсоюзов 2 мая 2014 посвящается.

"Его стихи о России, о вере — это то, что всегда сложно пишется: требуются особое чувство и особая искренность, чтобы писать на такие темы. То, что сразу цепляет в этих стихах, — неподдельная, искренняя интонация. Именно поэтому его стихи кажутся мне подлинной поэзией."
(Сергей Шаргунов)

По сообщению родственников, 2 мая 2014 года, Негатуров приехал к месту столкновений, чтобы спасти православные иконы, хранившиеся в палатке-церкви на территории лагеря. По дороге случайно встретился с дочерью, которой отдал ключи от дома и деньги, оставив себе только паспорт. После атаки сторонников единой Украины вместе с другими пророссийскими активистами оказался в здании Дома профсоюзов (Куликово Поле, дом 1), которое затем было подожжено. Виктор Гунн погиб в огне, Вадим Негатуров погиб от падения из окна.
___________________________________________________________

Нередко замечаешь, что пишущий очень хорошую любовную или пейзажную лирику, редко когда берётся за гражданскую: здесь позиция автора и совесть едины (знание материала и будоражущий дух темы, искренность, патетика, пафос и сама поэтика!).

Пулемётное изобилие поэтических строк от Виктора Гунн:

***
Не сгорай моя любовь

Не сгорай моя любовь,
Как свеча сгорает!
Восхищённо вновь и вновь
Сердце повторяет.

Пусть зима крутит пургу,
Снег заносит ели,
Я на зов твой прибегу
Через все метели!

Новый год! Встречай меня!
Ёлка светит ярко!
Наливай в бокал вина
И целуйся жарко!

01.01.2014 00:11

***
Сижу один в стенах постылых

Сижу один в стенах постылых,
А где-то девушка грустит…
Послать бы все стихи, и к милой,
Да что-то сердце не велит.

Осенний лист швыряет ветер.
Последний в зимней новизне.
И бесконечно долгий вечер.
И образ твой навеки светел.
И будто плачут обо мне.

Увядших хризантем молчанье.
Стук сердца в панцире зимы.
Единственной в любви признанье.
Котов апрельское венчанье
И ожидание весны.

01.01.2014 00:13

***
Позови меня в свою страну

Позови меня в свою страну.
В золотые радуги рассвета,
Нескончаемого сказочного лета,
Заглядевшегося в неба синеву.

Позови меня в осенний листопад
Затеряться в парке на тропинке,
Предвкушая мокрые пылинки
На щеках, губах... туманный взгляд...

Позови меня искрить вином,
Брызжущим бенгальскими огнями,
Обжигая жаркими руками,
Новогодним обнимая сном.

Шалой позови весной!
Я приду к тебе слепым дождем,
Талою прозрачною водой,
Снегом, ветром, солнечным лучом!

01.01.2014 00:16

***
Россия, я твой сын. Одесса

Россия, я твой сын.
И Украины сын я тоже.
Скажи, ответь мне, Боже,
Как спечь нам общий братский блин?

Моя родня и тут и там.
Я ностальгически прарусский.
Отец мой Днепр, а Волга мать.
Вам не дано меня разъять,
Бездушные моллюски.

Люблю твои кресты, Владимир.
Рязань -- поэта дом.
Неужто -- тех -- мозги на выверт:
Пустить Отечество под слом.

Уймись, душа, дай передышку.
Русь-тройка не гони коней.
Настанет день -- я стану книжкой
Души растерзанной твоей.

Не погребальным плачем встречу
Твоё рождение, страна.
И я твержу:"Ещё не вечер!"
От Бога русичам одна.

27.04.2014 08:29

***
Александре Сушкиной

Охота жить, творить, любить.
Любить, любить... на первом месте.
И чары ночи пригубить
С одной из всех -- моей -- прелестниц.

02.05.2014 00:08
---------------------

Охота петь, скакать, вертеться,
Занозой быть в твоих глазах,
Открыть таинственную дверцу,
Витать от счастья в облаках.

02.05.2014 00:10
--------------------

Омывшись солнечным сияньем,
Нести божественную весть:
Что нет приятнее страданий,
Когда страстями схвачен весь.

02.05.2014 00:15
--------------------

Участница любовной саги,
О, женщина, мечты и грёз,
Весна бурлит избытком браги
И цветом вспыхнувших берёз.

02.05.2014 00:28
--------------------

Тебе дарю мои стихи.
Ежесекундно быть нам рядом.
О, как вкусна твоя помада...
И единение стихий!

02.05.2014 00:36
--------------------

Моя душа -- твоя душа.
Врагов мы принимаем вызов.
Мы передавим душегрызов.
Одесса здесь, и точка! Ша!

02.05.2014 00:51
---------------------

***
Здесь русский дух, здесь Русью пахнет

За Дюком немочка стоит.
Вокруг неё столпы Одессы.
Налево Воронцов парит.
Направо Пушкин -- враль, повеса.
Впрямь Эйзенштейна хит.

02.05.2014 00:57

***
Разверзлись небеса дождями

Разверзлись небеса дождями,
Атаки полчищ проливных,
Сквозь пелену перед глазами
Не видно капель дождевых.

Потопы индовых бенгалий,
Бразильи амазонских рек,
В наличье всяческих регалий
Даждь-Бог свершает свой набег.

Не грех куда-нибудь укрыться
И переждать ненастья срок...
Я в дождь иду! Чтоб помолиться!
Как древневарварский пророк!

02.05.2014 01:02

Виктор Гунн https://u.to/J808HA
________________
132820


Сообщение отредактировал Михалы4 - Понедельник, 18.07.2022, 13:54
 
Михалы4Дата: Среда, 20.07.2022, 20:12 | Сообщение # 2652
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
ОГЛЯНЕМСЯ…

Всё-то мечемся, с чем-то боремся,
Ни минуты нет для раздумий,
А оглянемся – сколько горестей,
Сколько глупостей и безумий!

Порождённые нашей спешностью
Да взращённые в нашем стане,
Повязали нас неизбежностью
Рокового предначертанья.

Слово хлёсткое – так, безделица,
Сердце чёрствое – поправимо…
А оглянемся – и не верится:
Невозвратно, неизлечимо.

Эх, судьбинушка заполошная,
Не пора ли сдержать поводья?..
Наша жизнь – это наше прошлое,
Но мы пишем его сегодня.

***
ПО ТУ СТОРОНУ

«У вас ещё не вышел срок», –
Сказали мне беззвучно.
Но кто бы тут сдержаться смог? –
И я взглянула за порог…
Скажу вам ненаучно:
Я там была – там скучно.

***
ПОКА ДЫШУ

Белёсыми мазками облака
Легли на васильковый небосвод.
От лёгкого порыва ветерка
Берёза даже веткой не качнёт.

А я дышу – и радуюсь тому,
Что мне хватает воздуха в груди,
Что в пене облаков не утону,
Что Бог меня отсрочкой наградил.

Не надо крыльев, – что за чепуха, –
Ходить бы и ходить мне по земле,
Уметь придумать рифму для стиха,
Иметь краюху хлеба на столе.

А чем за эту милость отплачу? –
Пока так мало в сердце на счету.
Глаза свои я видеть научу
Земную и людскую красоту.

Пойму душой детей и стариков,
Взращу в себе терпенье, а не суд.
Коснусь чужой беды своей рукой –
И, может быть, кого-нибудь спасу.

***
ЗДЕСЬ НАЧИНАЕТСЯ РОССИЯ

Не о красотах речь хочу вести я –
Воспета много эта сторона.
Кому-то – здесь кончается Россия,
А нам – здесь начинается она.

За вас за всех мы держим оборону,
Далёкие родные земляки,
Для вас для всех являемся заслоном,
Зажатые границами в тиски.

Пока мы здесь, никто не покусится
На вашу жизнь из западных ворот.
Он нам – своеобразная столица –
Калининград,
балтийский город-порт.

«Большую землю»
видим мы не часто –
Чинят препоны бывшие друзья, –
Но мы себя твоей считаем частью,
Великая российская семья.

***
ГОВОРЮ С НЕБЕСАМИ ПО-РУССКИ
«…вся земля говорит по-английски,
а всё небо – по-русски».
Мирьяна Булатович
(Белград, Сербия)

Мне пределы России не узки,
Чтоб страну или веру менять.
Говорю с небесами по-русски –
И они понимают меня.

«Вся земля – по-английски»? И что же –
Стало легче несчастной земле?
Что ни день, что ни час – её ложе
То в огне, то в воде, то в золе.

И с мольбой простираем мы руки
Над бедовой своей головой,
Только небо взывает по-русски –
По-английски не слышим его…

Даже если останусь одна я,
Русским словом молитву неся,
И тогда буду жить, утверждая:
«Вся земля – по-английски?
Не вся!»

***
С ВЕРОЙ В ПРАВЕДНОСТЬ

Ты, Россия моя, миротворица.
Кто познает беду – к тебе клонится,
К твоему плечу прислоняется,
Твоему уму доверяется.

Все народы тебе – люди Божии.
Только б зла на Земле не умножили,
Брат на брата бы рук не подняли,
Да путями бы шли Господними.

Ты не ждёшь за труды величания.
Даже недругам шлёшь увещания.
Не всегда, не всем ты понятная,
Но бесчестием не запятнана.

Ты, Россия моя, правдолюбица.
Кто с тобою пойдёт – не заблудится…
Снова те, кому ты не меч, а щит,
С верой в праведность просят помощи.

***
ВЕЛИКАЯ ПОБЕДА

Большой страны великая Победа,
Тебя стереть не смогут и века.
Никто у нас забвению не предан,
Пусть даже неизвестен он пока.

Бойцы тех лет, поклон вам до земли
За то, что вы войну превозмогли!

О той войне ни строчки, ни страницы
Мы не позволим ложно изменить.
Своей державы прочные границы
Мы будем, как завещано, хранить.

Бойцы тех лет, поклон вам до земли
За то, что вы войну превозмогли!

Мы тоже в убеждениях не ломки,
Есть в душах наших прочности запас.
Мы ваши благодарные потомки,
Вы можете надеяться на нас.

Бойцы тех лет, поклон вам до земли
За то, что вы войну превозмогли!

***
«РАДЕТЕЛЯМ» РОССИИ
(Мнение народное, сборное, свободное)

Господа радетели,
Мы уже заметили:
Снова козни строите –
Нет от вас покоя.
Те врагом оплачены,
Эти одурачены –
И опять сбираетесь
Выступить толпою?

Слух в народе множится:
Вам прекрасно можется –
Сладко кушать любите,
Не паша, не сея.
Жалко вас, сердешные,
Злые, безуспешные:
Здесь и там вы лишние,
Господа лакеи.

Может, пыл умерите?
Вы считать умеете? –
Вас найдутся тысячи,
Нас же – миллионы!
Мы теперь учёные:
Ваши мысли – чёрные,
Ваши планы – зыбкие,
Карты все – краплёны.

***
НЕТ ЧУЖОЙ БЕДЫ

Не терзайся, Русь, не твоя вина
За все горести всей Земли.
Вновь горит в огне чья-то родина –
Чью-то родину подожгли.

Но легко сказать – трудно выполнить,
Хоть сто раз себя пересиль.
Нет чужой беды – знали искони
Православные на Руси.

И болит душа, сердце мается –
Где-то косят жизнь, как косой,
Где-то новый день начинается
Не улыбкою, а слезой.

***
ДВА РАЗНЫХ МИРА

Швыряет море на песок
Свои послания из пены,
Они, возможно, очень ценны,
Да стиль немыслимо высок.

На том и этом берегу
Два мира противоположных
В плену амбиций непреложных
Свои устои берегут.

В привычке противостоять
Возводят в культ любую малость,
Как будто что-нибудь сломалось
В извечном круге бытия.

А волны шлют своих послов
Туда-сюда на побережья,
Но понимание всё реже
Превозмогает пену слов.

Два разных мира – тут и там,
И каждый сам себе хозяин,
И вместе – ну никак нельзя им,
Как двум далёким берегам.

***
ДВОЕ

Как хорошо вдвоём сидим
На этой солнечной лужайке!
Вы не стесняетесь седин,
А я – простой хэбэшной майки.
Друг друга нам не соблазнять,
Мы рады свету и безделью.
Вы не глядите на меня,
А я на бабочку глазею.
Что было – знаем. Что нас ждёт? –
И это, в сущности, не тайна.
По жизни столько непогод
Стоит за нашими летами!
Ещё бы несколько минут –
И мы бы всё перемолчали…
– А Вас там, кажется, зовут?
– Нет, это птицы прокричали.

***
НОЧНАЯ БЕСЕДА

– Что-то сверкнуло и пролетело…
Что это было, скажи?
– Если упало – значит созрело.
Жизнь это, милый мой, жизнь.

– Не понимаю – разве пристало
Ей так накручивать бег?
– Жизнь есть подарок. Много ли, мало –
Верно, таков её век.

– Кто же даритель? Как неучтиво –
Дать, а потом отнимать!
– Ах, до чего ты нынче строптивый!
Мне бы самой это знать.

– Думаешь, там она вовсе не сгинет
Испепелённой дотла?
– Видишь, мой милый, ночь, как богиня,
Новые звёзды зажгла?

– Может, раздвинуть шире портьеры?
Чай, невелик это труд.
– Ты как ребёнок. Что за манеры?
Люди все сны разберут.

– Поговорили. Славно и мудро.
Двое седых чудаков.
– Спи. Уже скоро вырвется утро
Из полутёмных оков.

***
КУДА НЕ ГЛЯНЕШЬ - ТАМ ПОЭТ

Стихи рождаются от боли.
У счастья нет на это воли.
И мы – не все, но большинство –
Боимся выплеснуть его.

Стихи рождаются от страсти,
Но никогда почти – от счастья.
Куда ни глянешь – там поэт…
Наверно, счастья в мире нет.

***
ОЖИВШИЙ СТИХ

И спать не сплю, а вот же – мнится,
Что вдруг, в неистовстве лихом,
Вспорхнула лёгкая страница
С моим беспомощным стихом.

Слова пытались искрой брызнуть,
Зажечь сердца издалека,
А люди, занятые жизнью,
Крутили пальцем у виска.

Мой стих в быту не пригодится…
Дожить бы нам до тех времён,
Когда такой Поэт родится,
Что будет каждый им пленён.

Никто не сможет отмахнуться
От слова в трепете святом…
Не сплю, а всё ж хочу проснуться –
В грядущем веке золотом.

Татьяна Григорьевна Тетенькина
___________________________
133006


Сообщение отредактировал Михалы4 - Среда, 20.07.2022, 20:16
 
Михалы4Дата: Вторник, 26.07.2022, 12:10 | Сообщение # 2653
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
ОДЕССКАЯ ХАТЫНЬ

Ты, память, невзначай нас, грешных, не покинь!
… Забудьте, небеса, меня, коль я забуду,
Как корчилась в огне Одесская Хатынь.
Как славила толпа кровавого Иуду.

Вкус прожитого дня и горек, и остёр.
Безбожно давит скорбь опущенные плечи.
Прими, Господь, людей, взошедших на костёр
За право вольной быть вовеки русской речи.

От крови опьянев, безумная толпа
Осанну Сатане выводит голосисто.
…О, как взываю я, чтоб в руки мне попал
Один из тех зверей, бандеровцев, фашистов…

Я – не из палачей. Беснуясь и грозя,
Не стану головы сносить его повинной.
Я просто попрошу, чтоб глянул он в глаза
Всем, у кого отнял: отца, невесту, сына…

И даже преломить ему позволю хлеб.
И прикажу смотреть в глаза беды кромешной
Ежесекундно, так, чтобы, прозрев – ослеп
От ярости людской, неплачущей, нездешней.

И в завязи плода горчи, горчи, полынь.
Осеннею порой кричи об этом мае.
Слезам не потушить Одесскую Хатынь, –
Костры вовсю горят, который твой – кто знает…

***
Ну, давайте же знакомиться,
Не раскаиваться чтоб!
Дней нахлёстанная конница –
Из аллюра, да в галоп.

Обещанья лета устные
Черновик мой сохранит.
А у вас глаза негрустные.
И вполне приличный вид.

Полночь свалится разлаписто.
Принесёт перу приплод:
Не хореем, так анапестом
В тайну строчек позовёт.

Подходящая компания
Для живущих нараспах:
Спят смешные ожидания
В непричёсанных стихах,

Оттого ли, что, привычная
К неудачам и снегам,
Вам, на откуп, симпатичному,
Сердце грешное отдам!

***
Страна читателей! Такой
История не знала…
Е. Долматовский

Годы бегут в неизвестность без роздыха.
Им ли не знать:
Нет в доме книг – нет в доме воздуха,
Нечем дышать.

Как вызывающе скапливал силищу
Книжный мой век! –
Путь человек начинал от святилища
Библиотек.

Стойкий, пытливый, не знающий лени и
Дерзкий, как Бог!
Лишь перед книгами стать на колени он,
Истовый, мог.

Жизни осмыслить попробуй прочтение.
Рвётся сюжет.
Тихо уходит моё поколение,
Сходит на нет, –

Несбережённой державы подвижники.
Истин иных
Единокровники, присные книжники
Лучшей страны.

И не могло ненароком присниться им
Даже на миг:
Груды рыдающих каждой страницею
Брошенных книг.

Будущность вольная, нетороватая
Гордо глядит.
…Брошены… преданы… ветром распятые…
Я на коленях стою, виноватая, –
Книжек среди.

* * *
Я – поэт. И мой воздух – тоска,
Можно ль выжить, о ней не поведав?
Б. Чичибабин

Котейку замучили блохи.
… Уткнувшись в плечо январю,
Сижу на обломках эпохи.
Молчу. А курить – не курю,

Поскольку неважно дружила
И с водкою, и с табаком.
С того ли с немыслимой силой
Тоска бьёт в лицо кулаком?..

Глазею безмолвно, без толку
На полки прочитанных книг.
Скажите же что-нибудь, полки!
Ответь, грандиозный старик:

Что проку от читаных книжек?
Что смысла в тугих парусах,
Когда не надеется выжить
Уже и сам Бог в небесах?!

Сей выводок – до середины…
Сей поезд крылатый – к нулю…
И с прошлым порвав, пуповина
Мастырит степенно петлю.

Метели надрывные вздохи
Доделали дело таки:
Котейку покинули блохи,
Не вынеся русской тоски.

***
Лет полсотни назад
Божий мир налицо:
Расписной палисад,
В семь ступеней крыльцо.

Не умеет пока
Через пальцы – вода.
Солнцем светит доска, –
Молодым-молода.

Где черёмухи вскрик
Не продаст ни за шиш,
В одиночестве книг
Подрастает малыш.

На виду у Небес
Волю дарит словцу.
Наслажденья не без
Ладит крылья крыльцу.

Там, полвека назад,
Светлый ангел смолчал
Про земной тихий ад,
И безумный вокзал…

Ничего не сказал.
Только гладил лицо
И под ноги бросал
В семь ступеней крыльцо.

* * *
Давлюсь гостинцами разлук.
От них душе навару нету.
А может, крутанув планету,
Рвануть на лето в Бузулук?

Забытый отогреть мотив.
От места отказав инфаркту,
Нырнуть в святилище плацкарты,
Лишь сумасбродство захватив…

Ночь, улица и фонари
К аптекам нежно тянут руки.
Ты в этом самом Бузулуке,
Случайность, встречу подари.

Пусть осторожный, трезвый, он
Узнает, к вечности шагая,
Как память жаркая, нагая
Берёт в горячечный полон.

И может, вовсе не испуг
Плеснётся в светло-синих блюдцах,
И так захочется вернуться
К объятьям воркутинских вьюг…

Законы строгие пиши
Не им, противницам условий:
Тоскуют первые любови
На светлых улочках души.

Не станет за грудиной стук
С судьбой играть, как прежде, в прятки,
Раз у тебя там всё в порядке,
Коль славен город Бузулук.

***
Помнишь, Тома, грибные места –
У Песца, у Ошвора?
Я смотрю из окна – красота!
Угодил-то как «скорый».

А стоянка – минута всего,
И запели колёса.
Память детства кричит моего,
Машет из-под откоса.

Жизнь, твои закрома неплохи. –
Мы красивы, невинны.
По леску вперебой женихи
Наши тянут корзины.

И на небе, в душе, на земле, –
И просторно, и ясно.
Вот, обабок во мху забелел,
Вон, припрятался «красный»!

Чтò хранило нас, юных тогда?
Всё обычное вроде.
…Бродит псиной голодной беда
Нынче. Бродит и бродит.

Под усталость родимых гробов,
Горе пажитей, весей,
Стало как-то нам не до грибов,
Не до смеха, до песен...

Что же! Если бы… эх!.. да кабы…
Под небес синих блюдца
Я хочу убежать по грибы,
И уже не вернуться.

* * *
Поднимался хмельной туман
Над забытым давно покосом.
Я пришла к тебе, дед Иван,
Нараспашку и босым-босой.

Сколько плещет в душе тепла.
Как легко наступившим срокам.
Я полвека навстречу шла
К этим тихим моим истокам.

Все подарки моей судьбы,
Как один, стали вдруг убоги.
Я стою у твоей избы
На когда-то живом пороге...

Сладко нежится божий день
В колыбели цветной июня.
…Здесь, наверное, был плетень,
Там, конечно же! – хлев и клуня…

Я не спутаю, я найду,
Не потратив на тьму ни спички,
И скамейку твою в саду
Под раскидистой старой дичкой,

И куда доброй печки дым
Улетал.
И резные рамы
Отыщу…
И твои следы
Переселятся в сердце прямо.

…Не стараются петухи.
Не пытает меха трёхрядка.
Тихо всхлипывают стихи
В повидавших чернил тетрадках.

На пеньке утвердив стакан,
Пробку горькой тревожить стану.
…Угости меня, дед Иван,
Новины калачом румяным.

Все – до нашего шалашу!
Но устроив кому-то взбучку,
Шикать будешь на малый шум:
Вот-де, спит, уплаталась внучка…

Перепутье косматых бед
Поперёк моих дней не ляжет.
…Ты хранишь меня, знаю, дед,
Даже пулей убитый вражьей.

Ты – не канул! Не – без следа!
Греюсь истово вновь и снова
Родового теплом гнезда,
Разорённого и родного.

И на ощупь, и неспеша
Починяют проруху строки.
И впадает светло душа
В родовые мои истоки.

* * *
Памяти деда, Ивана Яковлевича Мохова,
хлебороба, воина, погибшего в 1941-м под Москвой.

Каждый лишний и ничей.
Соучастник тихой тризны.
Слишком много сволочей
На хребте моей Отчизны.

Проживём и вкривь, и вдрызг
Мимо заманух осины*.
Имярек, вчиняю иск
За попрание России.

Без утайки, адвокат,
Расскажи о правде древней,
Как в душе вовсю болят
Убиенные деревни.

Как предательства сыта
Ненасытная утроба.
Как целует смерть в уста
Наших русских хлеборобов.

На заморские хлеба
Как ушла, моя Россия?!
Перекуплена судьба.
И подкуплены мессии.

Перепроданной страны
Доживают век заплатки.
…Городские пацаны
О стерню кровавят пятки.

С русской долей заодно
Подрастают понемножку.
И надеждою зерно
В детских светится ладошках.
-------------------
Русская поговорка: «В сосняке - молиться, в березняке - жениться, в осиннике - удавиться».

***
Живой или мёртвой, какою из вод
Вражды утолить жажду?
Повинную голову меч не сечёт.
Моя же отрублена дважды.

В прощёные сроки твержу слова, –
От самой души, не со страху.
Но чует бедовая голова,
Что снова идти на плаху.

Пора бы страстишкам давно поостыть.
Беду не манить всуе.
Сознаньем нелепым своей правоты
Отрубленную – бинтую,

Что снова скатилася в трын-траву…
На лунное блюдце не вою.
Вот так вот, дружочек, вот так и живу –
С отрубленной головою.

* * *
Зачем анафемой грозите вы России?..

…Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
А. Пушкин

Тоску глухую русских палестин
Взахлёб хулят недобрые языцы.
Отрекшимся легко от пуповин
Открыты во все стороны границы.

На нет суда как не было, так нет.
Бегут, родной не дорожа землицей,
Монетой звонкой звякнув напослед,
Число которой изначально – тридцать.

Я от своих корней не отрекусь,
В заморский край пожитки не нацелю.
Негоже покидать Святую Русь
Под русский край заточенным Емелям.

Лелею, как дитя, родную речь
И радуюсь – разлука невозможна,
Ведь русскую – в чужие дали – печь,
Конечно же, не пустят на таможне.

А на печи легко слагать строку,
Когда душа и помыслы согреты.
…Родимая, и лёжа на боку,
Ты умудрилась ввысь поднять ракеты.

А ну как встанешь!..
Знаю, выйдет срок, –
Дразня миры своим менталитетом,
Лентяев, чудотворцев, лежебок
Озвучит племя дальние планеты.

На Марсе яблок будет – не собрать!
С неповторимой творческою ленью
О чём дерзнёт Емеля намечтать, –
По щучьему исполнится веленью.

***
ИВАН ДА МЫКОЛА

Не успевают проклюнуться почки.
Как-то неслышно дошли мы до точки.
Что-то весне не особенно рады. –
Падают с неба шальные снаряды.
Дети не бегают радостно в школу.
Что ж приключилось, Иван да Мыкола?
Не заживают кровавые раны:
Насмерть дерутся Мыкола с Иваном.

С воплем и стоном поломаны песни
В мае, в четырнадцатом, в Одессе.
Будто от дьявольского укола
С криками прыгал счастливый Мыкола.
Горя среди гулко бил в барабаны.
И разбудил под Москвою Ивана.
Злобою, казнями, криками, воем –
Всё ж, разбудил он людей под Москвою.

Знает Иван, что такое расплата.
Как под Москвой останавливать ката.
Как в артиллерии перебранке
Жечь ненавистные вражии танки.
Вот вы какие, Укрàины школы! –
Что ж вы наделали с глупым Мыколой...
Что ж вы учили дитятю погано?!
Лбами столкнули Мыколу с Иваном.

Вы, постояльцы лихие дивана,
Камни кидать не спешите в Ивана!
Грозно расправил Иванушка плечи,
Гонит, как встарь, он фашистскую нечисть.
Плачет Москва. И ревёт Украина.
Каждая молится мамка за сына.
Каждому шлёт небывалую силу, –
То, чему в детстве сыночка учила.

Страшно и холодно стало Мыколе. –
Голову правде рубил не в неволе.
Тащится следом кровавая наметь.
Что ж опоганил ты дедичей память! –
В свастиках память, коросте и тлене.
В страхе Мыкола упал на колени:
Грозные встали небесные рати,
Те, что ему не друзья и не братья.

Молча шагнули, полки за полками.
Красное в небе полощется знамя.
Грозная сила с Иваном на марше:
Пращуры, деды и отчичи наши.
Сила святая зло переборола.
Прячет лицо от прозренья Мыкола.
Плачут без слёз, не докликавшись сына,
В чёрном – Россия и Украина.

***
ПРОРВЁМСЯ!

Когда в окруженьи судьбы зуботычин
Отвага сойдёт на нет,
Собой заслонит, и прикроет привычно
Погибший на фронте дед.

И выйду спасённой из поединка
Прямо в объятья сна.
И ласково дед назовёт «кровинка».
И кончится вмиг война.

Недобрые, буйно взрастаю химеры.
И на отступленье запрет.
Отстреляны пули надежды и веры,
И сил уже больше нет, –

Последние призваны из резерва.
Себе говорю опять:
– Просто сейчас на душе 41-й,
И надо насмерть стоять.

Секрет мой обычен. И мощь его в нём вся:
Сквозь груды прошедших лет
Я деду кричу: «Мы, конечно, прорвёмся!
С тобою прорвёмся, дед!»

Тогда обнимают спасения слоги.
Выводит легко рука:
– 44-й уже на пороге,
Победа совсем близка!

Когда по мою или правнуков душу
Немыслимый враг придёт,
Я не отрекусь, не спасую, не струшу
В тот очень тревожный год. –

На помощь привычно покличу солдата
Сквозь толщу летейских вод.
Поёт, и спасает тот год 45-й,
И за руку тихо ведёт.

***
Нет в запасе давно ни живой и ни мёртвой воды.
На подмогу душе ниоткуда и некого кликать.
Мы стоим и молчим у начала великой беды.
У начала заката России, когда-то Великой…

На победное знамя давно не хватает заплат.
Наш Небесный давно полномочия снял с себя Отче.
Стисни зубы, и стой, и бесслёзно смотри на закат.
В каждый ген ту беду и причину впечатывай чётче.

Набирает закат небывалые краски и мощь.
И душа налегке покидает ненужное тело.
Наряди в чистый лён – непременно – и сына, и дочь. –
Непременно – в глаза бедам росичи смотрятся в белом.

А Небесный шатёр над притихшей землёю повис.
Свет мерцающих звёзд ненадёжен впервые и зыбок.
Стан берёзке сломав, варит варево в роще киргиз.
Убегает заря басурмана довольных улыбок.

Хлеб ядят наш, и мёд, травы топчут медвяные – пусть. –
Непременно найдёт верный путь из берёз наших посох.
… В миг единый сомнений светло залопочет урус*
На могучем чужом: «Поднимайся, Великая Русь!»
И плеснёт синева в непокорных глазёнках раскосых.
__________________
*Урус – в переводе с тюркского, означает воинственный.

***
Судьбы бесконечным не будет затменье
На стылом ветру.
Лелею безмолвно одно утешенье:
Я тоже умру.

Не став ни мудрей, ни счастливей, ни краше,
В последнем бреду,
К последней спасительной горечи чаше
Вот-вот припаду.

Отдам барыши повзрослевшего слога
Безродным дождям.
Приду, и открою уставшему Богу
Всю боль и весь срам.

–Вот, Отче! Пришла, и стою у порога
Ристалищ Твоих.
Суди меня строго и взыскивай строго –
За боль и за стих.

Пусть будет итогом, безмолвен и страшен,
Тот ломаный грош.
Но только ни капли в земной моей чаше, –
Зри! – Ты не найдёшь.

Ольга Хмара (Кашпур Ольга Васильевна)
___________________________________
133414


Сообщение отредактировал Михалы4 - Вторник, 26.07.2022, 12:11
 
Михалы4Дата: Пятница, 29.07.2022, 17:33 | Сообщение # 2654
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
БАЛЛАДА ОБ ИКОНЕ
СВЯТОГО ГЕОРГИЯ

Среди тишины, покоя,
За самою дальней рекою,
Под вышней охраной небес
Одна деревенька есть.

А в той деревеньке, кроме
Всех прочих домов есть домик,
В котором отца и мать
Учился я понимать.

Для памяти и поклона
От них осталась икона:
Георгий змею поражает,
Змея же ему угрожает.

Лик воина сосредоточен,
Змеюке глядит он в очи.
Копье под его рукою
Полно тишины, покоя.

С такою же тихой властью
Над каждой моей напастью
Мать нитку в иголку вдевала,
Рубаху мне зашивала.

С такой же святой отвагой,
В сиянии слезной влаги,
Отец у военкомата
Меня провожал в солдаты.

…Страну мы сдали без боя,
Не стало в стране покоя,
И тишины не стало.
И жизнь себя – долистала.

Лишь в небе светло да ясно,
Лишь в памяти не напрасно
Мать нитку в иголку вдевает,
Рубаху мне – дошивает,
Отец меня – провожает,
Георгий змею – поражает…

***
ОНО

Деревня у нас была огромной. А наша улица аж в двадцать с лишним дворов выглядывала и на лужок, где отдыхали лошади после дневной страды, и на проточный пруд, где, по преданию, старинный сом иногда поворовывал гусей да уток, и на край колхозного сада, в котором можно было бы заблудиться, если б яблони там росли не безукоризненно прямыми рядами, и на шлях, который серой грунтовой лентой вытекал из нашего села за далекую линию горизонта.

Мы даже в своем дошкольном возрасте приноровились воровать лошадей на лужку. Свистом подманив этих привыкших покоряться колхозных работяг и угостив хлебушком, мы заводили их в канавку, чтобы проще было вскарабкиваться на их терпеливые спины, да и примучивали своими скачками. Сам конюх, завидев нас, приговаривал: “Н-н-ну, казачье! Н-н-ну крапивы в штаны напихаю вам!” А в пруду мы мутили воду, и всплывающих на поверхность щук да вьюнов брали голыми руками и приносили домой в качестве платы за свое слишком уж вольное житье. По шляху же мы догоняли друг дружку на почти самодельных велосипедах. И хотя у меня в велосипеде вместо звездочки была кривуляка, так что цепь постоянно спадала, я умудрялся возвращаться со шляха не самым последним.

Бывало так, что счастливцы с прямыми звёздочками и с неопухшими шинами отрывались от остальных на слишком значительное расстояние. И тогда остальные делали вид, что ни за кем не гонятся, просто едут за Бугор, например, аж до Окопа. Так что самые быстрые вынуждены были пристраиваться к общей компании. А доехав до Окопа, сначала мы молча глядели в его тревожное, окружённое густыми зарослями иван-чая нутро. Затем доставали свои ножички и торопливо выковыривали с брустверов свинцовые пули и медные гильзы.

У меня этих пуль и гильз к тому времени накопилось с полкармана. И я был уверен, что они – самое ценное из всего того, что у меня есть.

Ещё на нашей улице – окна в окна с моим домом – жила баба Миланья. Ей было лет под сорок, но её серый суконный платок зимой и чёрная, ниже бровей, шаль летом, а также безмолвная её отрешённость свидетельствовали, что она – уже старуха.

Часто она пыталась заманить кого-нибудь из нас к себе в дом. Но так, чтобы наши строгие матери не знали об этом. Я побаивался её пристального и жадного взгляда. Ещё страшнее было ночью сквозь открытое окно слышать, как из кривенькой её избушки доносится страшный, почти собачий вой.

Но однажды она показала мне целую горсть конфет. И я не удержался, зашёл в её жутковатое жилище. И съел яичницу из трёх яиц, наскоро ею приготовленную. Затем я торопливо (потому что она глаз с меня не сводила!) вымакал чёрным самопечным хлебом целую тарелку меда. Затем, выпив кружку колодезной воды, я получил в подарок и конфеты. На прощание она вдруг обняла меня и поцеловала в макушку с таким жаром, что я до своей калитки добежал в один прыжок. А моя мать сразу же догадалась, откуда у меня конфеты. И сказала отцу:

– Если Миланья не свыкнется, то оно её допечет...

– Допечёт, – согласился отец. А затем, посчитав на пальцах, добавил: – Уже настоящим парубком стал бы её хлопчик...

Из их же рассказов я знал, что мужа бабы Миланьи – с детства хромого, непригодного к войне – за то, что он подкравшимся к нему ночью партизанам полкоробка спичек и кусок мыла дал, немцы повесили на ветке старого клёна. А их малолетний сын, спрятавшийся было в лопухах, вдруг выскочил, на немцев набросился; те его начали отпихивать, затем один немец, с досады видимо, чуть посильнее прикладом по голове его задел, и как затем Миланья над ним н и убивалась, он уже не ожил. А один раз немцы даже и хату бабе Миланье подожгли. Но, потеряв рассудок, сумела-таки она покидать горящие кули с крыши; так что верхние венцы её ветхой избушки только чуть-чуть обуглились.

Однажды мы в очередной раз приехали к Окопу. Погода в тот день стояла жаркая. Когда спешились мы, то долго вытирали взмокшие лица подолами своих рубах. Но облегчения не почувствовали даже после того, как попадали на землю. Потому что и из земли сквозь упругую да густую траву пробивался один лишь горячий дух.

Мы лежали и слушали, как в траве масляно скворчат кузнечики, млеют пчелиные гулы. И с неба в глаза нам, как искрой, нескончаемо посверкивал своею песней жаворонок.

Некий особо тяжёлый шмель вдруг прогудел над моим лицом, и вся великая надсада его словно бы застряла в моих ушах. Только когда хлопцы, как суслики, вдруг высунули головы из травы и тоже стали прислушиваться, я понял, что это уже не шмель гудит, а нечто иное.

Еле слышно погудев, оно затем тихонько погыкало: “Г-г-ык, г-г-гык...”, затем сипловатенько запищало: “И-и-и...”, затем пришмыгнуло, затем вдруг полоумно завыло...

Мы вскочили и, намагниченные одним лишь страхом, осторожненько заглянули в Окоп. И увидели на его дне плашмя опрокинутую бабу Миланью. Скребла она пальцами затрухлявившуюся с войны землю, а когда трава попадалась ей, выскубала она и траву. И при этом уже не гыкала, не сипела, а только что есть мочи рыдала.

Я уже хотел было крикнуть: “Баба Миланья, да ты чего!” Но справа от меня хмуро молчал Юрко. А слева молчал белый, как мел, Мыкола Железяка. И Ваня Косточка, стоявший спереди от меня (худенький, похожий на стрекозу), тоже не шевелился.

Вот так, в полуобморочном безмолвии, мы затем взялись за рули своих велосипедов и, как привидения, полетели прочь.

– Мамо! – крикнул я, влетевши к себе во двор.

Мать, словно из самого воздуха тут же выткалась на крыльце, перепуган н о бросилась мне навстречу.

– Там... В Окопе... Она ж орёт!

– Кто?

– Да баба ж Миланья!

– О, Господи!

И через минуту мать уже бежала по шляху, на ходу снимая с себя передник и размахивая им, как флагом.

А вскоре она уже сидела с бабой Миланьей возле нашего двора. Подкравшись поближе к калитке, я прислушался. И был очень поражён, когда различил, как баба Миланья очень уж обыкновенным голосом спрашивала у моей матери:

– Мы с тобой вроде бы у Одарки с одного пучка рассаду брали? А у меня пока ещё ни один помидор не завязался...

– Да будь они неладны, эти помидоры, – сказала моя мать. – Сроду ни у кого рассады я не брала, всегда своей обходилась, а тут позарилась...

– Да всегда ж у неё помидоры были самыми уродными...

А вечером мать рассказывала отцу:

– Хлопцы наши примчались, всех напугали так, что теперь только и разговоров будет. И до Окопа я бегу, а сама думаю: зачем бежать, если она хоть разок не в подушку, а на свободе выплачется уже как следует... Ну, а потом я её увидала и сразу поняла, что вроде бы как оно её отпустило...

И действительно, больше мы не слышали ночных завываний бабы Миланьи. И уже не всматривалась она в меня со своей жуткой пристальностью. Но и заманивать к себе не перестала. А один раз зазвала она всю нашу ватагу. Но мы, поглотав её угощение, умчались на улицу так быстро, что она только и успела крикнуть:

– Ну, чистые воробьи, а не хлопцы!

И вот так, уже как все люди, век свой она дожила.

Николай Дорошенко http://николай-дорошенко.рф/
______________________________
133640


Сообщение отредактировал Михалы4 - Пятница, 29.07.2022, 17:34
 
Михалы4Дата: Суббота, 30.07.2022, 19:52 | Сообщение # 2655
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
Матери

Правда войны на Донбассе

На шум нещадно резавшего звенящую тишину самолета выбежал на непокрытую паперть священник. Щурясь от горячего желтого света солнца, он тревожно сказал недвижно сидящей на высоких ступенях богомолке, той, что держала в объятиях загорелыми руками алое в белый мелкий горошек ситцевое платье:

– Что сидишь-то!

– Сижу, – односложно ответила, закусив верхней губою нижнюю, покачав беспомощно головой, когда над ними пролетел первый самолет.

За первым тотчас пошел другой дозвуковой штурмовик, но уже совсем низко, тяжелее, натужно. Он спустился над ближней к церкви святого великомученика Димитрия Солунского высокой старой грушей, что в это лето щедро ярилась янтарными плодами в черноте зеленых листьев…

Священник вскрикнул по-бабьи:

– Ложись, – и шмякнулся, что называется у пловцов, бомбочкой прямо с высоты крыльца на пышные кусты белых георгин.

Но женщина даже не шевельнулась. Штурмовик пролетел, едва не задев крест над колокольней, над кладбищенским парком и упал на берег рукотворного моря, как бы всплакнул протяжно и на выдохе рева взорвался, мгновенно объятый от края до края огнем...

Священник облегченно поднялся над поваленной белизной георгин, стряхнул прилипшие листья с рясы, оглянулся на ступени паперти: женщина как сидела согбенно, так и не двинулась с места.

– Что сидишь-то? – повторил прежний вопрос к ней.

– Сижу, – односложно сказала она, но вроде очнувшись на этот раз, зашевелилась и уже встав, молвила безадресно: – Пойду я…

– Ступай, – тоже бессвязно с мыслями, скорее механически перекрестил вдогонку её священник, нервически окидывая взором храм, округу, полыхающее за кладбищенским парком авиационное кострище, куда направила молодая, еще вчера стройная и красивая, а ныне белая как стены церкви безыскусная женщина.

Прежде она жила на противоположном берегу рукотворного моря, питавшего турбины электростанции. Теперь каратели её сделали безродной бездомницей. Они разбомбили в рассветной утренней неге её дом, разметав по степи всё, не оставив, кроме глубокой воронки, даже хоть каких-либо частичек милых её доченьки, мальчишек и любимого мужа. Она бы тоже развеялась по плачущей ковыли, если бы не пошла на заре на раннюю дойку на открытый загон, на берег, где обыкновенно летом ночевало стадо, но и туда не дошла… Неведомая сила вскинула её над землей и уже в беспамятстве уронила обратно. Она очнулась меж двух огромных, будто вырытых ям для будущих переливных озер… Она еще не чувствовала в теле никакой боли. Она беспамятно вертела вокруг головой, как бы пыталась поймать неуловимые признаки прежней жизни, пока силы не иссякли, голова не пошла кругом и она не упала без сознания…

Сколько она лежала? – ведал лишь Господь. Когда жизнь вернулась, она встала и пошла в поперёк пути меж двух воронок на дым труб электростанции. Она прошла промежуточными дорогами окраинный хутор Красного пахаря, без труда преодолела скелет взорванного через реку моста, минула скопление грозных орудий желто-блакытного врага. Теперь она точно знала, что это враги, потому что они забрали у нее самое дорогое, что было в её прежней жизни – детей и мужа. Они напали на её очаг без объявления войны, тогда как она им никогда не желала и не сделала ничего плохого.

Она брела бессмысленно через пантон у дамбы, глядя в беспросветную даль, ослепленная горем. Её сердце лишилось чувства тревоги. Её тело подобно степной ковыли качалось на ветру печали безвестной правды войны.

Вдоль берега неглубокой речки Луганки она то и дело натыкалась на карателей, но они не обращали на нее никакого внимания, потому что видели в ней лишь абрис жизни, а кое-кто из бойцов даже прятался в чужих огородах, боясь встречи с укором совести. Некоторые при встрече с ней бросали оружие и бежали в разные стороны, боясь что неведомая сила горя, запечатленного в образе этой матери, сотрет их мукою в пыль…

– Кто ты, – спросил было её придорожный калика, когда она открывала церковную калитку.

– Мать, – тогда ответила ему и уже как-то совсем ослабленно добрела до ступеней церкви, где просидела ночь и день, пока не свалился на берег рукотворного моря штурмовик.

Каратели, меж тем, беспорядочно бесчинствовали. Убивали прямо на улице безоружных людей, травили газами, подкидывали во дворы гранаты… Но она продолжала сидеть на пороге церкви святого великомученика Димитрия Солунского. Никто из карателей не решался приблизится к ней, – может, – последнему укору совести.

И только сейчас, когда упал, взорвался и сгорел штурмовик, что-то в ней шевельнулось и она пошла в сторону кладбищенского парка, где вблизи ворот, на ромашковой поляне сидела так же безжизненно тень женщины и плела веночки.

– Даша, – услышала едва узнаваемый из прожитого шорох голоса.

– И ты, Тоня, – скрипнула в ответ и тоже опустилась в ромашки, – здесь дожидаешься.

– Нет, – сказала золовка, – некого ждать – всех убили.

– Всех, – как бы повторила своё Даша.

– И ты одна? – спросила её Тоня-золовка.

– И меня уже нет, – молвила Даша, – всех одним махом.

– А мои, – обыденно стала говорить Тоня, – друг за дружкой. Ваню, мужа, муху не обидевшего никогда, в лицо изрешетили, когда возвращался со станции после вахты… Сережу, сыночку нашего, в Луганке, через дамбу воду вез ополченцам, снарядом в голову… Ванюшу, сыночку, оглашенные, возле управы, где с ребятишками на самокатах катались, ему вчерась двенадцать бы исполнилось, гранатой, – и дальше затихла без слез и причитаний, просто замерла.

Долго бездеятельно молчали. За спиной, за кладбищенской оградой в густоте липовых деревьев гомонили воробьи, грачи, стрижи…, – они теперь от страха шума и взрывов снарядов боялись подолгу высовываться на свет Божий.

Сколько бы они еще просидели, сколько бы еще наплели венков из ромашек, – мы уже не узнаем, потому что в это молчание ворвался крик, шум и гвалт заработавших механизмов «смерчей» и «градов».

Земля задрожала. Безымянная, обезумевшая мать выбежала из кладбищенских ворот на дорогу, держа за руки мальчика и девочку, заметалась…

Заработали машины смерти. Полетели вверх-вниз снаряды.

– Мама, – вскрикнула девочка в васильковом сарафанчике, с белым пышным бантом, что с левой руки матери, закрывая свободной ручкой глаза, – это «град» сыпится…

– Нет, – категорично возразил сестре мальчик, что был с правой руки матери, – это «смерчь» летит…

Они, дети, еще не сидевшие за партой в школе, уже различали звуки реактивных установок, а земля под их ногами гудела, дыбилась, ревела…

Что-то как-то не заладилось в механизмах «смерчей» и «градов» карателей, которые, надо полагать, должны были поражать дальние цели своих жертв, но снаряды стали падать на них, полетели в сторону церкви…

Мать и дети метались и сильно кричали, но никто их не слышал. Все объял гром, дым огонь и степная пыль…

***

Ближе к вечеру стихли взрывы. В дальних улицах кое-где даже залаяли ожившие собаки. Священник обходил крепко побитый, но не сгоревший храм святого великомученика Димитрия Солунского. С восточной стороны, с престольной стороны, на окне, под образом Спасителя лежали два ромашковых веночка, да так, будто кто-то специально для его внимания их только что принес.

Священник невольно кинул взор в сторону кладбищенского парка и ахнул: и кладбище, и ромашковая поляна будто сквозь землю провалились, а на их месте образовалось огромное море и над ним кружила огромная стая красивых, словно херувимы, белых голубей и слышалось из высоты синего-синего неба тихое сладкое пение «Святый Боже…»

Август, 2014 года

***
ПОСТАНОВА
Верховної Ради України

Про перейменування окремих населених пунктів та районів

Відповідно до пункту 29 частини першої статті 85 Конституції України, пункту 8 статті 7 Закону України "Про засудження комуністичного та націонал-соціалістичного (нацистського) тоталітарних режимів в Україні та заборону пропаганди їхньої символіки"

село Красний Пахар Луганської селищної ради Артемівського району на село Воздвиженка; https://u.to/NqtAHA

Население по переписи 2001 года составляет 335 человек.

С 24.05.2022 населённый пункт перешёл под контроль Донецкой Народной Республики.

***
АДСКИЙ ОГОНЬ

...Кто мог подумать, что на все хватит ровно сорок минут? — Операция была разработана безукоризненно. Лучшие умы отрадно плакали от восторга и визжали: «Виват!» — в ее удачливую честь. Толпа плескала на громкую площадь пенистое искристое торжественное шампанское, и казалось веселью несть конца. Но уже скоро по главной магистрали пробили сигнальные ракеты, хотя их количественный залп приняли за фейерверк Виктории и еще сильнее и звончее завизжали под иссиня-зеленый шелест нескончаемой тополиной аллеи шелковых, желтых, оранжевых и красных листьев, непрерывных кружев, сплетенных жарким бабьим летом, отжившим свое на розмариновых грушевых ветвях серебряных и коралловых паучков. Тогда же первый залп залетного сигнального, алого снаряда упал в подворье тихой, безвестной, сожженной прямым попаданием бревенчатой избы, какие еще и сего дня полным-полно высятся над раздольем равнинного русского Нечерноземья в его срединной полосе на карте бывшей Российской империи, что еще недавно слыла страной Советов.

— Мария,— немолчно позвал из толпы Иван, из той самой, что ликовала Викторию демократии, и зло плюнул на свободное место под ногами горечь от пронзительного удара по натруженной временем его избе у дороги. Но Мария, кого он позвал горем, не ответила. Это была ее чистая правда последнего молчания. Марию больно накрыл сигнал смерти, когда она доставала изнутри печи запеченный в глиняном мутной краски горшке натуральный духмяный украинский борщ с фасолью и прочими овощами, корицей и петрушкой из надворного палисадника. Именно фасоль, как случается с сырой шрапнелью, вышвырнуло из горловины наружу и кое-кого больно и горячо обдало по телу жаром. То был последний привет Маруси, ее натруженный голос сердца. Иван, кого фасоль меньше всего задела за байковую, в боевую красную клетку рубаху, узнал в скольжении фасольной ряби горчишный остаток радостного, цветущего ярыми васильками детства Маруси, не раз водившей его за нос по гречишным полям Малороссии, и ту страшную завершенность, что случается с миролюбивым даже для военного времени человеком.

— Мария, — повторил он так же тихо, как уже было звал, но гул толпы услышал его мокрый голос растерянности и поднял зов высоко над призывно задранными головами, единогласно ответив:

— Не плюйся, Ваня, не плюйся! Эта широкая важная для собраний и митингов улица называется Чистоплюевкой, а ты изрыгаешь в нее желтый нерв личного горя...

— Как же так? — обиженно подивился на них Ваня и продолжил говорить в бездну безумного времени: — Маруся варила мирный украинский красный борщ с капустой и свеклой, ей никогда не мешала стряпать ни диктатура, ни тотальная вакханалия аппаратчиков, а демократия убила ее безвозвратно...

— Ты, Ваня, — небрежительно возразила ему толпа, — дубина стоеросовая и потому не понимаешь, что демократия никогда не станет хлебать борщ с фасолью...

— Но она же и голодать не способна, — трогательно сказал Ваня.

— Не способна, — хором соглашались набегавшие на толпу вооруженные повстанцы независимой Чистоплюевки, — и вы обязаны станете кормить ее деликатесом,— на что Ваня уже ничего не мог возражать, потому как слова такого ему не приносила память сердца и он отдаленно мриял Марусю живою, а дюжий боец, меж тем, уже ударял прикладною дубинкою по голове:

— Знай,— говорил он на неприступность Вани, — как жить на оккупированной территории, сволочь, — что виделось повстанцу правдою рок-времени.

И следует отдать должное, в столь бессознательном положении, он вбил резиновою протяжкою память слова...

Ваня уже не видел, как разрубают штыком лопаты голову, и потому продолжал провожать в помрачение ума уходящую даль, брошенную призывом на вахту труда, в счастливую потаенность белого утра, что проехали они с Марусей пополам на желтушной теплушке, пропаренной и пропыленной серыми дымами, край сирого, замасленного сиреневыми нефтяными разводами Азовского моря, чтобы построить на века электрические линии передач…

… В еще живой голове Вани мелькнуло, как гонял скакунов в ночное, как дышал влажной прохладой ночи, как томительна горячая багряность костра, где пахуче догорает кожура приспевшего печеного картофеля и гордо фыркает над стодолом одноглазый, подстреленный филин, а весь табун настороженно мотнет на него одной правильною линиею: молчи, мол-де, вон какою тишиною забирается к курятнику беркут, тогда как куница уже потрошит молодого петушка в крайней усадьбе... — и так тянется ночь, и босоногие пацаны спят у костра с раскаленными потресканными пятками для легкости утренней беготни по еще росной стерне вчерашнего покоса, какой станет доедать спешное стадо телят и ночная лошадиная выволочка, гонимая по дворам для долгой дневной тяжбы по хозяйственной надобности... Из этого исторического благолепия его, Ваню, некогда прежде позвал вихрь времени голосом народной правды множества старателей общего труда…

— Вон Российская оккупация, — сыпала песок подметок налегавшая на Ваню молодая бражная сила вспыхнувшего национального недоумка и ленивца труда, грубо попирая крепостью свинцовых набивок истоптанное в крови хаоса тело Вани.

— Маруся, — жалко хрипели его мутные очи в просветы проступавшего марша на тлевшее подворье, — что ж ты напрасно стряпала наш украинский борщ?

— Эх, Ваня, — лихо закричал гордый, бывалый старик из загородки соседского подворья, — отходил бы ты, бедолага, хоть и знаю твою упрямую честность, от греха, хотя я и сам каторжанин, и Мария, верно, ждет неминуемую твою участь, на той стороне. Там Бог. Он все видит...

— Нет,— глухо возразил, одержимый пропусканием меж ковких сапог ударов по разможженному телу. — Нет, — повторил Ваня, — нет на их стороне правды: Маруся готовила гарный борщ...

— Знаем, — встрял с другого боку, широко напирая на плетень тень груди сосед, — знаем, Ваня, твою правду и готов стать на твоей стороне, но ее у меня не примут соотечественники. Кончилось наше время. Плюет новое правительство на братство и мир, потому как на его улице им плевать дозволено. Отходи, Ваня, побыстрее и нам легче дивиться станет. Будь что будет, скажу я тебе, а лучше простому человеку уже не будет. Такая уж бандитская власть нами теперь правит...

Сглотнул Ваня, сколько мог пищи в желудке, чтобы пустым на тот свет не уходить и не тянуться обрубленною в пучине рукою за податью, что претит его совести. Кинул последок омраченного взгляда на пепелище, где тлело смелое, пусть бесплодное тело Маруси, любой хохлушки, милой сердцу, коротко повязанной в алую тряпицу на манер газовой косынки, вспомянул негромкою думою вишневый садок, над которым тучно гудели хрущи и обездоленно выла дворовая сучка, не раз водившая на зайца в широкие края полей, в чаривный гиблый Черный лес, где от аллеи белой акации начинались кордоны за кордонами и в каждом из них голубели с рубиновыми звездами памятники, где то и дело обновлялись удельным лесником алой краской трепетные буквицы текста:

«ЗДЕСЬ РАСТРЕЛЯНА ФАШИСТАМИ СЕМЬЯ ЛЕСНИКА СИДОРЕНКО:

ВАНЯ - 5 лет

САШКО - 7 лет

ОКСАНА – 11 лет,

МАРФА - 13...,

— и так памятники голубеют один за другим, от кордона к кордону, а могилки у их постаментов всегда чисто выметены и усеяны незабудками да мать-и-мачехой, да гвоздичками желтыми, синюшными, а малолетки, гордые светлою памятью героических предков, дают отважно правою рукою салют, тогда как рука Вани уже оттоптана, очи запорошены белою пылью свободного равенства, и он все едино честно, как в детском салюте, уже не помня борщ и Марусю, тихонько опускался в мир земли, что так советовал через плетень сосед-старожил...

1.05.15

Сергей Иванович Котькало
______________________
133698


Сообщение отредактировал Михалы4 - Суббота, 30.07.2022, 19:53
 
Михалы4Дата: Понедельник, 01.08.2022, 10:04 | Сообщение # 2656
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
СТАЛИ МЫ СОЛДАТАМИ
(песня)

Синеглазый мальчик с босоногим братом
Бегают по травке с ветром наравне.
Если б в сорок первом я не стал солдатом,
Были бы мальчишки сыновьями мне.

Русая девчушка с белоснежным бантом
Ласковых ромашек в поле собрала.
Если б в сорок первом я не стал солдатом,
Славная бы дочка у меня была!

Дом над самой Волгой, за вишнёвым садом,
Розы у калитки, столик и скамья.
Если б в сорок первом я не стал солдатом,
Собралась бы в доме вся моя семья.

Любовались вместе с милой бы закатом
И гордились взрослыми нашими детьми.
Если б в сорок первом я не стал солдатом,
Самыми счастливыми были б эти дни!

У поникшей ивы я погиб с ребятами –
Но остались в памяти мы на Времена!
Стали в сорок первом Родины Солдатами.
Вписаны в Победу наши имена!

***
ГОРСТЬ ЗЕМЛИ

Горсть земли и мальвы лепесток
Положил в узорчатый платок.
И, платок тот спрятав на груди,
В ноги поклонился: «Мама, жди!»

Первенца ждёт мать который год,
Не идёт с войны он, не идёт.
Пред иконою лампадка всё горит,
Сердце матери тоскует и болит.

Засыхает мальва под окном…
Свёрток серый принесли вдруг в дом –
Похоронка, звёздочка, платок,
Горсть земли и мальвы лепесток.

***
ВЕНЯ

Веселилась кофейня,
Плыл игривый вокал,
Бомж по имени Веня
Молча рядом стоял.

Обжигаясь душою,
С виду невозмутим,
Улыбался порою
Горьким думам своим.

Постаревший до срока,
Жизнью выжжен дотла,
Прозябал одиноко,
Где судьба отвела.

Он смирился однажды,
Что на свете чужой,
Он вчера точно также
Простоял у пивной.

Громкий хохот, напевы,
Балагур-тамада.
Никому нету дела,
Что у Вени беда.

Злая вьюга-подруга
Завывает вослед –
Ни жены нет, ни друга,
Эх, чего только нет!..

...Спросят, что тут такого?
И при чём, спросят, мы?
Зарекаться не ново
От сумы да тюрьмы…

***
Время странное приспело –
Путать мачеху и мать,
Стало непутёвым делом
Русь в России воспевать.

Это, мол, совсем не круто –
О родном да о былом…
И увидишь вдруг Иуду
В том, кого считал Христом.

Затянулась эйфория:
Мы – интернационал!
Каждый, кто влюблён в Россию,
Ныне, братцы, экстремал...

Позабудь про домик отчий –
Что вздыхать о пустяке?
Догадайся, кто тут зодчий
В этом замке на песке?..

Позабыты братство, верность,
Что ценились испокон,
В тренде всяческая мерзость,
Алчных сребренников звон...

Но пульсирует меж строчек
Та любовь, что нет сильней,
Кто бы что ни напророчил
Милой Родине моей!

* * *
В балагане речей и событий
Растеряли мы подлинность слов,
Бытие перепутали с бытом,
С болтовнёю – заветы отцов.

Суесловьем людским изувечен,
Сам себя поневоле предашь:
Суетою от вечного лечит
Современности сладкий мираж.

И настолько слова многолики,
Что правдивое слово смешно,
И спросить о простом и великом
Неприличием стало давно.

И уже нам не кажется странной
Доброту осмеявшая злость...
Ноет старой запёкшейся раной
То, что раньше душою звалось.

* * *
Я – слепец… Печален жребий мой.
Но, к стыду, есть в том и облегченье:
Не вползёт полуночной змеёй,
Обвиваясь вкруг души, сомненье.

Лютой болью не вскипит строка,
Состраданьем не пронзит вторая...
Жизнь по кругу пустит дурака,
Ржавые полушки собирая…

Примешь за обитель тёплый хлев,
Скверну – за изыски политеса.
И однажды отрыгнётся хлеб
Подлостью Иуды и Дантеса.

Да и все творения твои
Обернутся вдруг душевной драмой:
Есть ли в них хоть искорка любви
Если осветить свечой из храма?..

Но на свет сгорающей свечи
Сквозь века бредём, не зная брода,
И тревогой на губах горчит
Роковая трудность перевода.

Вновь кровит, что испокон должно
Помогать слепцам идти по краю…
В небеса заветное окно
Злые ветры настежь раскрывают.

* * *
Выбираю совесть, а не страх, –
Мне Россия сердце подарила,
На её берёзовых ветрах
В отчем слове – праведная сила!

Больше жизни Русью дорожу,
Никому издревле не покорной,
Хоть и рвётся ворог за межу,
Тянет жало к чистоте соборной.

Никогда иудам не понять,
Что навеки, свято и сурово,
Встала за Россию Божья рать
И – плечом к плечу – солдаты Слова!

* * *
Босоногого, светлого детства
Затерялись родные следы…
Больше памятью тут не согреться:
Отчий край стал приютом беды.

Здесь, бывало, подойники пели,
Молоком наполняясь парным,
А теперь здесь двуногие звери
Мародёрят по хатам чужим.

Втоптан в грязь наш рушник домотканый –
Баба Анна его соткала,
Гладью вышила бабушка Ганна,
Так в руке и мелькала игла!

Красный угол, где теплились свечи
И лампадки сиял огонёк,
Осквернила нацистская нечисть –
Божья заповедь им невдомёк.

Чужаки здесь бредут по дороге
Безо всякого чувства вины –
И от зрады, и от перемоги
Очумевшей от злобы страны.

Но я верю, что злая крамола
Скоро схлынет, как зябкий дурман,
В том краю, где мне дiдко Мыкола
Так же дорог, как дед мой Иван…

***
Три войны прошёл дед мой достойно,
И всю жизнь ему снились те войны.
Много лет его сердце болело,
О товарищах павших скорбело.

В тех кровавых годах все остались,
И навеки им юность досталась.
Погасила война жизни миг,
Жить пришлось за себя и за них.

Непомерна по тяжести ноша,
А виски всё белила пороша…
Дед не гнулся, держался, крепился,
Ведь навек на войне закалился…

Честно день его каждый был прожит,
И в небесном он войске, быть может.
И в божественном том измеренье
Не падёт пред врагом на колени!

* * *
Я посадила сад… В моём саду
Ни деревца и ни травинки лишней.
Однажды тенью я в него приду
Во времени далёком или ближнем.

Приду с метелью, что белым-бела,
Снежинкою растаю на беседке,
И яблонька, что без меня росла,
Доверчиво свои протянет ветки.

Тропинкою пройду за поворот,
Увижу то, что я ещё не знаю.
И миг пройдёт, и день пройдёт, и год,
И жизнь пройдёт… короткая такая…

Покину сад спокойно. Не спеша.
У вечности шаги всегда неспешны.
И позабудет хрупкая душа
И сад земной, и путь земной и грешный.

Но верю я, что на изломе вех,
О вечном не помыслив даже вкратце,
Усталый незнакомый человек,
Войдя в мой сад, захочет в нём остаться.

* * *
Взгляд, тревожно брошенный на строки:
Всё ли верно отозвалось в них?
Эти строки – строгие уроки,
Что однажды воплотились в стих…

Строчка-осень вызрела-поспела,
Обнялась с безжалостным огнём,
Но зато теплом не оскудела,
Забывая зябко о былом.

Сизым дымом уплывает мглисто,
Никого в сожженье не виня,
Чтобы слово, высекая искры,
Негасимо верило в меня!..

Чтобы в день последнего итога,
Отвергая суетливый страх,
Эти строки на суде у Бога
За меня раскаялись в грехах.

Нина Викторовна Попова
_____________________
133800


Сообщение отредактировал Михалы4 - Понедельник, 01.08.2022, 10:05
 
Михалы4Дата: Вторник, 02.08.2022, 18:47 | Сообщение # 2657
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
Песенка о последнем стиляге

Секреты не ладят с тайнами.
Гагарину пишут: «Юра, …»
А в старости мало стадности.
А в юности много юга.
Загаданное не сбудется.
Взрослеют стихи на стуле.
Мишенями не любуются.
В мишень посылают пули.

Звенят на ветру копеечки.
Наживка нема как рыба.
К забвению – по ступенечке.
К величию – шаг с обрыва.
Убийце не каламбурится.
Пословица устарела.
Мишенями не любуются.
В мишень посылают стрелы.

И что-то не очень важное
С утра назовешь закатом.
Как голубь склюет бумажное,
Останется вновь за кадром.
Кто выйти решил на улицу,
Тот держится независимо.
Мишенями не любуются.
К Мишель посылают письма.

***
БЕЗ ВАРИАНТОВ

Врезалось в память:
Все до единой большие рыбы,
Пойманные на удочку дядей Сережей, -
Особи женского рода.
А иначе бы дядя Сережа не крякал,
Вытаскивая добычу:
- Эх, карася тёща!..
Это же он говорил,
Закуривая после бани,
А почему - я так и не понял.
Стеснялся спросить,
А теперь и не спросишь:
Нет уже дяди Сережи.
Я не курю, не рыбак, не женатый -
Но, бывает, хочется выдохнуть
Вечером у реки:
- Эх, карася тёща...
Если какая рыба
Весело отреагирует -
Я вам скажу безошибочно,
Кто она карасю.

***
Мне казалось всегда,
Что поэты сродни облакам:
Тише, медленней птиц,
Но улечься в теньке – не судьба.
Чистый лист для поэта
Полезней ведра молока.
Синеве безразлична
Твоя полнота-худоба.
Облакам всё равно,
Что творилось на влажной земле.
Никогда, ни за что
Не поместится облако в гроб.
Я-то думал,
Поэт – кому вечно нужны сто рублей.
Оказалось,
Поэт – кто из молнии делает гром.

***
Бессонница

Сердца стук увязался за мной
На неспешную, в общем, прогулку.
Хватит вместе с огромной страной
В интернете искать пятый гугл…
Я вернуться в наш август посмел
Слушать море с избытком шипящих,
Но запомнится только твой смех,
В расставание переходящий.
Непрозрачна московская высь.
Снег, не помнящий неба, не тает.
Жаль, что наши пути разошлись.
Рад, что близкими мы не остались.
Сумрак белое держит в узде.
Я держу полбутылочки «Старки».
Одиночество – всё и везде,
Кроме шахматной партии в парке.
В прошлой жизни – стакана кульбит
Для циркачки по имени Катя…
И рассвет равнодушно глядит
На замёрзшие замки Замкадья.
Ну а я равнодушен к борщу,
Презирает меня ипотека…
Но когда-нибудь я отыщу,
Где в России трава человека.

***
Поездка в бабье лето

Стихи ещё донашивают рифмы,
Рэп-брендинга понты дороже денег…
Мурлыкает мотивчик «Рио-Риты»
В трамвае полуголый шизофреник.
Бесплатно едет – это ж дядя Коля!
Он в прошлой жизни с челюстью отвисшей
Узнал часы приёма алкоголя,
Трудяги массажиста наших виршей…
Кондукторша не копит на «Версаче»,
Но сверлит взглядом, полным неприязни, –
Ей скучно жить без телепередачи,
Где Соловьёв рассказывает басни,
Как благодарна петушку кукушка
За пару комплиментов кукушонку…
И продолженье фразы «Ай да Пушкин…»
Пихает бабка дедушке в кошёлку.
И пусть доедут все, куда им надо.
А я б хотел продлить полёт кометы!
Поэзия, смешны твои фанаты:
На рельсах прозы стыки незаметней.
Всё хорошо – прости, старик Державин,
Смотрящего в окошко обормота…
Одной рукой за поручень держаться –
Приятная трамвайная забота.

***
Реформатор

Что мы знаем о нем? Ничего.
Он себя величает – Володей,
Образ жизни ведет кочевой –
Но его не видали в болоте.
Он подобен подошве луны:
Внешний лоск – но следов не оставит.
Чем мы так увлеченно больны,
Что в крови размножаются сталины?
Не войска за собою повел,
А направил на штурм банкоматов.
И снаряд задирает Подол
По его искрометной команде.
Он за Путина голосовал,
Но хотелось быть ближе к народу:
Он включал по утрам сериал
И смотрел до конца бутерброда.
Хлеба, зрелищ – чего-то еще
Сердце просит… А, может быть – пенсии?
Путь наш – в знаках «Обгон запрещен».
И, заметьте, обгон – не в претензии.

***
GAME OVER

Читать, писать, считать мы научились,
Преодолеем пропасть в два прыжка,
И позволяют изредка врачи нам
Не думать о секундах свысока.
И если очень-очень осторожно,
И на лице следов не оставлять –
Писать стихи со словом «путин» можно,
Другой вопрос – кто будет их читать.
Я не люблю, когда – наполовину,
Когда нога – отдельно от башки.
Какой успех – захапать сердцевину
И распродать вершки и корешки…
Не проследишь, кому и сколько порций,
Когда бесплатным сыром занят рот…
Уходят стихотворцы в миротворцы,
А как бы сделать, чтоб – наоборот?
Врага вооруженный вице-спикер
При всех пошлет в страну на букву ж…
Что не покажет лакмусовый стикер,
Подскажет новый «лексус» в гараже.
А есть еще и «ауди», и «вольво»,
И на Рублевке трехэтажный дом…
Вопрос ребром: «Могу себе позволить?»
Поставлен – после крови, а не до.
А этот, вот ведь, как его, прозаик –
Ну, прямо, как ребенок, боже мой!
Давно уж преступленье с наказаньем –
Два разных тома с разною судьбой.
И кто мы есть – для нас самих загадка,
Известно только, что до той поры,
Покуда Мармеладовым несладко,
Раскольниковы точат топоры.
Венчают муси-пуси с джага-джагой –
Все хорошо, маркиз де Беспредел!..
Вот только не хватает Окуджавы
И тех, кто взяться за руки хотел.

***
Отшлепали лягушки недоверия.
Свое отпели соловьи предательства.
В футляре ртутный столб высокомерия.
Бинтам и гипсу не до разбирательства.
Похмельем серп и молот забракованы.
С утра рыбак бредет домой за удочкой.
Нас примут за болотом в насекомые.
Не все клочкам летать по закоулочкам.

***
НАУКА ПОТРЕБЛЕНИЯ

Что в книге видим? «Многа букаф», ноль идей,
Литература – лишь домашнее заданье…
Чужая жизнь не соотносится с твоей,
А это значит – Джек Онегин, до свиданья!

Поскольку чтение не творчество, а труд,
А Интернет – подмена жизни, развлеченье, –
Все, кулинар, давай осваивай фаст-фуд
И спор о вкусах не своди к нравоученьям…

***
Десять строк про одну семью

За свет внесешь очередной платеж,
Рутиной суетливо коронован –
И вдруг одну простую вещь поймешь:
Приснишься морю – примет как родного.
Поедем в Крым: Гурзуф, Мисхор, Форос,
Инжир на ужин, но на завтрак – каша…
И сам себе ответишь на вопрос:
«А есть ли смерть?»
Чужая – есть.
Не наша.

***
Вечная память

Зима — это холмик над летом,
Который никак не сойдет.
Налейте и хватит об этом!
Февраль — на извилинах лед.
На зеркале страх отраженья,
И пыль оттого не видна.
На мраморе изображенье
Всю ночь полирует луна.
Поминки — любовь без закуски.
Поэзия — пульс тишины.
И русское поле без русских.
И с прошлым война без войны.

***
Сравнительный анализ

Лишний вес или анорексия –
Разве повод рыдать в подушку?
Есть такая болезнь – Россия,
Что дает осложненье на душу…

***
1 марта

И снова весна.
Наступает без крика «вперёд».
На крики «ура» —
Невесеннее оцепененье.
Молчит воробей.
Если рот свой раскроет — соврет.
Соседская кошка
От запаха крови пьянеет.
Привычно темно.
И обстрелам не видно конца.
Деревья без веток —
Как будто их ветром сломало.
А кукла в подвале
Не знает про свинство свинца —
Про звукопись ночи
Твердит при нажатии «ма-ма».

***
Марш-бросок

Буквой «зю» мы стояли –
В сражении за урожай.
И ссыпалась картошка –
Как деньги в мешки победителей.
А к весне этот вкусный
Военный трофей дорожал –
И учился студент
Поднимать третий тост за родителей.
«Приезжай погостить»
Из Херсона писала родня.
Каждый год приглашали –
Но лето в Сибири стремительно…
И взревели моторы,
И вмиг запылилась броня.
Никому не казалась
Поездка та ознакомительной.
Нас выходят встречать
Отдающие землю свою –
Нет улыбок на лицах
И взгляды чужие, колючие.
Буква «зет» уцелела
На танке, подбитом в бою.
А кто в танке сидел –
Те, увы, не такие живучие.

***
Coda

Дождь пошел – слезам не выжить.
Времена спецопераций.
Бог в погонах моет крыши
Городских администраций.

В кайф министру обороны
Нам с экрана строить глазки.
Снится мстителям народным,
Что они – еще не сказки.

Тенор тенором освистан,
Но нельзя прервать рулады,
Как нельзя быть пацифистом
На вершине баррикады.

Сайдинг, ламинат и пластик –
Соль на раны древесины.
В коридорах нету власти.
В кабинетах нет России.

Юрий Татаренко
______________
133907


Сообщение отредактировал Михалы4 - Вторник, 02.08.2022, 18:48
 
Михалы4Дата: Четверг, 04.08.2022, 20:21 | Сообщение # 2658
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
ГОЛОС

Не трать словесного заряда,
Поэт, коль спит душа! Изволь
помедлить, брат, покуда радость
её наполнит или боль.
Попридержи к бумаге рвенье,
напрасно бисер не мечи:
пусть Мысль, а может быть, Прозренье
сверкнут, как молния в ночи!
Тогда зажги огонь отваги
и, приравняв перо к штыку,
на поле белое бумаги
неспешно выведи строку.
И враг ей встретится ли, друг ли,
она должна звенеть, лишь тронь.
И жечься так, как жгутся угли,
положенные на ладонь!
А без того — зачем же надо
её выдумывать, писать
и бегать с нею по эстрадам?..
Чтоб воздух только сотрясать?

***
Нелёгкую ты выбрала мне долю —
дала бумагу мне, перо дала…
О, Русь моя, колосья по подолу,
и синь в глазах, и солнце у чела!
Ты вечная, моложе век от века!
Тебе, моя великая страна,
ни позолота лести человека,
ни пудра фраз красивых не нужна.
И ты, великодушная на диво,
казни меня забвеньем, коль солгу…
И без меня ты можешь быть счастливой —
я без тебя, Россия, не могу.

***
Да, я стартовал от крылечка!
И этим, мой недруг, горжусь!
Крылечко,
да русская печка,
да сани, да в бляшках уздечка -
сама изначальная Русь.

Расправив могутные плечи
и смутных желаний полна,
на небо и землю
с крылечек
веками глядела она.
Поскольку была избяною
и сплошь земляною
была,
поскольку, добавлю,
иною
пока она быть не могла.

Замученной ей, но живучей,
как сын,
загляну в старину,
ни лапти её, ни онучи
вовек не поставлю в вину!

Напротив,
я буду всё боле
дивиться, - изыдь, сатана! -
как в этой жестокой недоле
душой не зачахла она.
Как в ней совместились счастливо -
и в этом её высота! -
незлобивость
и совестливость,
достоинство и прямота!
Земля, над которою
вместе
с конягой пластался мужик,
его не учила ни лести
(пусть лучше отсохнет язык!),
ни лжи, ни торгашеству…
Не был
он мастер купить и продать.
Умел он - свидетелем небо -
насытиться квасом да хлебом
и нищему корку подать.

Забитого,
долготерпеньем
корить ты его погоди.
Запомни, что точка кипенья
высокая в русской груди!

И право, тебе забывать бы
не след, говоря о былом,
кто рушил с Емелькой усадьбы,
со Стенькою шёл напролом.
Кто, чашу терпения выпив,
по Зимнему вдарил плечом…
И гнев тот
октябрьский
Великим
историей был наречён!
И рухнуло рабство!
И с треском
кругом послетали замки…

И к гневу тому, как известно,
причастны в лаптях мужики!
Громили они супостата,
рубили, оставив дела…

Выходит,
крылечко для старта -
площадка не так уж мала…
Не так и плоха она, к слову
(как ты мне о том напевал!):
мой тёзка русоголовый -
Есенин -
с неё ж стартовал!

***
Оглядываюсь с гордостью назад:
прекрасно родовое древо наше!
Кто прадед мой? - Солдат и землепашец.
Кто дед мой? - Землепашец и солдат.
Солдат и землепашец мой отец.
И сам я был солдатом, наконец.

Прямая жизнь у родичей моих.
Мужчины - те в руках своих держали
то плуг, то меч… А бабы - жёны их -
солдат земле да пахарей рожали.

Ни генералов нету, ни вельмож
в моём роду. Какие там вельможи…
Мой прадед, так сказать, не вышел рожей,
а дед точь-в-точь был на него похож.

И всё ж я горд, - свидетельствую сам! -
что довожусь тому сословью сыном,
которое в истории России
не значится совсем по именам.

Не значится… Но коль невмоготу
терпеть ему обиды становилось,
о, как дрожать вельможам доводилось,
шаги его расслышав за версту!

Ничем себя возвысить не хочу.
Я только ветвь на дереве могучем.
Шумит оно, когда клубятся тучи, -
и я шумлю… Молчит - и я молчу.

***
ПЛУГ И БОРОЗДА

Всему начало — плуг и борозда,
поскольку борозда под вешним небом
имеет свойство обернуться хлебом.
Не забывай об этом никогда:
всему начало —
плуг и борозда.
А без начала, ясно, нет конца,
точнее, не конца, а продолженья,
ну а еще точнее — нет движенья
и, значит, завершенья нет.
Венца!
О, сколько раз мы —
век сменяет век —
успели утолить познанья жажду
с тех пор, как сделал борозду однажды
и бросил зерна в землю человек.
Растут, бессчетно множась, города,
Луна
людским становится причалом…
Начало ж остается все началом,
и суть его все та же —
борозда.
Не забывай о нем у пирога
и даже перед сном, смежая веки, —
как забывают о начале
реки,
раздвинув беспредельно берега.
И если стала близкой нам звезда
далекая,
скажи, не оттого ли,
что плуг не заржавел,
что в чистом поле
вновь обернулась хлебом борозда?!
Не забывай об этом никогда.

***
Стихи мои о деревне,
и радость моя, и боль!
Кто зову земли не внемлет,
едва ль вас возьмёт с собой
в дорогу — развеять дрёму…
Глухому к земле, ему
стихи про Фому-Ерёму,
сермяжные, ни к чему.
Томов со стихами — груда.
А в тех, говорят, томах
что ни страница — чудо,
что ни куплет, то ах!
Новаторские, блестящие,
строка о строку звенят.
А вы, мои работящие,
в пыли с головы до пят.
Не очень-то вы нарядны
и — где уж там! — не модны.
Вы будничны, не парадны…
И всё-таки вы нужны,
я верю тому, кто в поле
упрямо растит зерно,
чьи с коих-то пор мозоли
в стихах поминать грешно…
Старо и неблагозвучно!
Да полноте, остряки!
А ваши-то белы ручки
не потому ль мягки,
что эти не в меру каменны —
не руки, а жернова!
В мозолях все, как в окалине…
Нужны ли ещё слова!
Добры, горячи по-русски
и грубы на первый взгляд,
корявые эти руки,
красивые эти руки
и впрямь чудеса творят!
Держите ж голову гордо,
стихи мои! Мы и впредь
о них, не жалея горла,
по-своему будем петь!

***
Помню зимние вечера.
Снова дует сегодня с севера.
Входит в валенках со двора
наша бабушка, Олексеевна.
Из подойника молоко
льёт в посудинки, дужкой брякая…

До спанья ещё далеко.
Ещё бабушка сядет с прялкою,
небольшой, но такой баской, -
словно в горенку глянет солнышко.
И закружится веретёнышко,
зажужжит под её рукой.
Запотрескивают дрова,
свет запляшет у ног - в два лучика…

И придут ей на ум слова
песни старой про Ваньку-ключника.
Под жужжанье веретена -
прядись, ниточка, прядись, тонкая, -
поплывёт по избе она
и неспешная и негромкая.
Вся страдание и печаль,
вся о том, как княжна коварная
миловала-любила парня
Ваньку-ключника по ночам.

Завывает метель в трубе
знобко, жалостно…
А в избе льётся песня -
печаль-забавушка.
И, раздумавшись о себе,
о злосчастной своей судьбе,
утирает слезинку бабушка.

Ой, не вьюгою ли шальной
её тропочка заметается!
Песня льётся, переплетается
с тонкой ниточкою льняной.
И протяжна, и широка,
и ничем таким не расцвечена,
выпрядается бесконечная
вместе с ниткой из кужелька.

***
Всё, казалось, пере… пере… пере…
Стала прочно на ноги демвласть.
Замерли заводы. Настежь двери
Складов: больше нечего украсть…
Схлынули Гусинский, Березовский…
Легче стало: меньше шею трёт.
Кое-где колхозные полоски
Зеленью взошли. Вздохнул народ.
Но явилась в образе мессии
Баба, и исторгла из груди:
«Бойтесь, совки! Трепещи, Россия!
Главные реформы впереди!»
Руки-лапы вскинула мегера
В яростном замахе, как палач,
И обуткой крайнего размера,
Грязною, ступила на кумач
Флага…
И с особым сладострастьем
В пол вдавила, словно грузчик, пьян,
Серп и Молот - символ «старой» власти,
Власти… той… рабочих и крестьян.
С юности нервишками неслабый,
Не сдержался я, рванул гужи:
- За кого ты принимаешь, жаба,
И меня, и мой народ, скажи,
Если перед ним с такой «отвагой»
(Знай же: не забудет это он!)
Вытираешь ноги Красным Флагом,
Тем, что был победно над рейхстагом
В сорок пятом им же водружён?
За кого? - ответь, мадам. А кроме -
Коль на то пошло, я должен знать:
Это почему ж в своём-то доме
И пред кем он должен трепетать?
Ведь по многочисленным приметам
Может выйти и наоборот,
Если, наконец, найдёт ответы
На вопросы эти сам народ.

***
Ещё один заканчивался год
«Великой перестройки», и народ
Толпился с номерами на ладонях
В очередях, и в русском «белом доме»
Кипел законотворческий базар…
А в полночь, как о том вещали «Вести»,
Упали Серп и Молот
с Флагом вместе,
Упали прямо в грязь, на тротуар.
И Серп спросил у Молота: - Мой друг,
Так что, союзу нашему каюк?
- Выходит, так - ответил гулко Молот. -
Союз Серпа и Молота расколот.
Мы сброшены и с флага, и с герба:
Ты - Серп мужицкий, я рабочий Молот…
- Так что же будет?
- Может, даже голод…
По-нашему, рабочему - труба!
Сам посуди: я плуга не скую -
И ты не вспашешь полосу свою
И, значит, горевую не засеешь…
Ведь было ж - помнишь? -
было так в Расее,
Когда я хлеб прикладом «молотил»
(Не на гумне, а около амбара)
И хлёстким - извини меня - ударом
Скулу тебе однажды своротил.
Не ты, не я теперь, а «средний слой» -
Опора власти…
- Нет, ты очень злой,
Мой друг, сегодня. С этим самым «слоем»
Не двое будет нас уже, а трое…
- Да как сказать… - не глядя на дружка,
Ответил Молот голосом печальным.
- Ты в поле будешь, я у наковальни,
А «слой»… он будет вечно у мешка.
На корабле с названьем «Капитал»
Он будет господин и капитан.
А мы с тобою… - Молот поугрюмел, -
Мы будем обитать с тобою в трюме,
Поскольку мы по-ихнему - «рабы»
По духу, по рождению, по крови…
- А если… - Серп сурово сдвинул брови.
- А-а!.. - Звякнул Молот. - Если б да кабы…

Сергей Викулов (1922-2006)
________________________
134007


Сообщение отредактировал Михалы4 - Четверг, 04.08.2022, 20:22
 
Михалы4Дата: Пятница, 05.08.2022, 13:11 | Сообщение # 2659
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
ПАМЯТЬ

Стояла летняя жара.
И мама жарила котлеты.
И я вершил свои «дела» –
Пускай кораблик из газеты.

И песня русская лилась.
Из репродуктора в прихожей.
Не знаю, чья была то власть,
Но жизнь была на жизнь похожа.

Я помню, как был дядька рад,
Когда жена родила двойню.
Сосед соседу был как брат.
Тем и живу, что это помню.

***
ИЗ ДЕТСТВА

Воды и солнца тут без меры,
А сколько песен под баян
Здесь спето нами, пионерами -
Детьми рабочих и крестьян!

Поем о Родине могучей,
О добрых, доблестных делах.
И развевается над кручей
Родной с рожденья красный флаг.

В жару лежим ничком под тентом,
Бросаем камешки в овраг,
И точно знаем: президентом
Быть может враг, и только враг.

***
1972 ГОД

Мне всего двенадцать лет.
Горя я еще не видел.
Дымом первых сигарет
Пропитался новый свитер.

На экране Фантомас
С комиссаром бьется лихо.
Там стреляют, а у нас – тихо.
Не до этого, мы строим
Тыщи фабрик и дворцов.

Назовет потом «застоем»
Это кучка подлецов.
На уроках я скучаю
И гляжу воронам вслед.
Мне всего двенадцать лет
Счастья я не замечаю.

***
Моей души пейзаж невзрачен,
Коль он бывает у души:
Река с водою непрозрачной,
Поломанные камыши.

На берегу гнилая лодка,
Кострища чёрный, грязный след,
Но надо всем какой-то кроткий,
Необъяснимо тёплый свет...

* * *
Не понимаю, что творится.
Во имя благостных идей
Ложь торжествует, блуд ярится...
Махнуть рукой, как говорится?
Но как же мне потом крестится
Рукой, махнувшей на людей?...

* * *
Бог ли всех нас позабыл?
Злой ли дух приветил?
Были силы – нету сил,
Брошены на ветер.
И друг другу стали мы
Словно псы цепные.
«Колокольчики мои, –
Я кричу навзрыд из тьмы, –
Цветики степные!»

***
А он все ближе, страшный день.
Нам со стола метнут окуски,
Как будто псам. И даже тень
На землю ляжет не по-русски.

Не умирай, моя страна!
Под злобный хохот иноверца.
Не умирай! Ну, хочешь, на!
Возьми мое седое сердце.

***
Как ликует заграница
И от счастья воет воем,
Что мы встали на колени.
А мы встали на колени –
Помолиться перед боем.

***
ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Воспетый и в стихах, и в пьесах,
Он, как отец к своим сынам,
Уже полвека на протезах, –
Что ни весна, – приходит к нам.

Он и страшнее, и прекрасней
Всех отмечаемых годин.
Один такой в России праздник.
И слава Богу, что один.

* * *
Что я тебя все грустью раню?
И помыкаю, как рабой?
Давай, душа, растопим баню
И всласть попаримся с тобой.

А после сходим к деду Ване,
Пусть он развеет нашу грусть.
Игрой на стареньком баяне,
Пускай порадуется Русь.

Услышав чистое, родное,
Узнав знакомы черты,
Как будто платье выходное,
Моя душа, наденешь ты.

* * *
А вообще-то я лирик по сути:
Я писал бы о песнях дождей,
О заре на озёрной полуде,
О таинственных криках сычей.

Не даёт же мне в лирику впасть
Эта чёрная, скользкая власть,
Что так схожа с пиявкой болотной,
Присосавшейся к шее народной
И раздувшейся, сволочь, до жути...
А вообще-то я лирик по сути.

***
Память, рань же, рань же
Душу, не жалей.
Всё, что было раньше,
Ты напомни ей.
Сыпь на раны солью,
Ужасом знобя,
Ведь душа лишь болью
Выдаёт себя.

* * *
Кто там на улице стреляет?
А то, повесив на забор,
Соседка тряпку выбивает,
Так называемый «ковер».
Его бы выбросить на свалку,
Но сука-бедность не дает,
И высоко вздымая палку,
Хозяйка бьет его и бьет.
С какой-то лихостью гусарской
Колотит тряпку все сильней!..
Наверно, бедной, мнится ей,
Что сводит счеты с государством.

* * *
Дерутся пьяные в проулке,
Мешая с матом хриплый крик.
Прижавшись к грязной штукатурке,
На остановке спит старик.

Смеется пьяная девица,
Садясь в попутный «Мерседес» –
Ее литые ягодицы
За нить подергивает бес.

На пустыре с начала мая
Идет строительство тюрьмы.
Все это жизнью называя,
Не ошибаемся ли мы?..

* * *
У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.

Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родине моей...

***
УКРАИНЕ

Пусть кулачки от злобы сжаты,
Пусть грязи на меня ушаты
Ты льёшь, но я спросить хочу:
“Зачем тебя, сестрёнка, Штаты
Так нежно треплют по плечу?..”

И что бы там ни голосили,
Поймёт любой, коль не дурак:
На самом деле у России
И Украины – общий враг.
2015 г.

* * *
На земле ни любви, ни родства,
Злоба точит клыки о каменья.
А разумные ль мы существа?
У меня появились сомненья.
22 января 2022 г.

* * *
Живу в стране родной когда-то,
А нынче мне совсем чужой,
Живу лишь телом, а душой
Я там, где все мои ребята
Далёкой юности беспечной
И незабвенных детских лет.
Живу, зажав в руке билет
До близкой станции конечной…
25 января 2022 г.

* * *
Пока ты жив, и за плечом
Вовсю заката рдеет рана,
Нельзя не думать ни о чём,
Как это б не казалось странно…

Вновь мысли все переплелись,
Я ничего не ждал иного,
Но вот одна взметнулась ввысь!
И лишь она достойна слова.
27 января 2022 г.

***
О, детство, детство! Из-под спуда
Действительно последних лет
В жизнь нашу злую лишь оттуда
Ещё какой-то брезжит свет…
1 марта 2022 г.

* * *
Война! Как много в этом слове
Утрат, разлук, солдатской крови,
Тоски, горячечного бреда,
Но за войной всегда Победа
В руках с букетом алых роз
Идёт, ступая осторожно…
И на неё смотреть без слёз
Нам будет просто невозможно…
5 марта 2022 г.

* * *
Назвал бы это новизной,
Но только это не впервые:
Мне утром Муза, как связной,
Приносит сводки фронтовые.

Забыта мерная строка,
Забыт душою прежний страх
В крови испачкаться, пока
Победа варится в котлах…
28 апреля 2022 г.

* * *
То, что знало в детстве сердце,
Всё давно полузабыто,
И стою теперь, как в сенцах,
Где дверь в комнаты забита.

Там, за дверью жизнь былая:
Сенокос, рыбалка, школа,
Пыль клубится золотая,
И до неба долетая,
Голос бабушки: “Мыкола!..”
3 мая 2022 г.

* * *
Стихи не пишутся? Однако,
Нашёл ты, брат, о чём тужить,
Когда восстали силы мрака,
Чтоб свет на свете погасить.

Стиха короткого огарок,
Что так беспомощен и жалок,
Когда такая тьма вокруг,
Что может сделать он? А вдруг
Из искры возгорится пламя?..
11 мая 2022 г.

***
ЖЕНЕ

Вот осень поздняя настала,
Мне, наконец, понять дано,
Что мы с тобой давно не пара,
Что мы давно с тобой – одно…
2 июня 2022 г.

* * *
Стареет всё в подлунном мире,
Но ты на фотку посмотри,
На ней мне годика четыре,
А маме, значит, двадцать три.

Подумать только, Боже Правый!
Как молод мамин светлый лик!..
Шумит листва на фотке старой,
И обретает вечность миг…
29 июня 2022 г.

***
ПОЭТ

Куда б ни забрёл мой народ,
Вопросами вечными мучась,
Я с ним разделю его участь,
Любой я приму поворот.

И это не прихоть, не мода:
Быть эхом и тенью народа.
17 июля 2022 г.

***
ДИАЛОГ С ГОДАМИ

– Ты исписался, мы всё чуем,
Клади перо своё в пенал.
А я в ответ почти кричу им:
– Да я ещё не начинал!..
18 июля 2022 г.

Николай Зиновьев
_______________
134106


Сообщение отредактировал Михалы4 - Пятница, 05.08.2022, 13:12
 
Михалы4Дата: Вторник, 09.08.2022, 16:53 | Сообщение # 2660
Генералиссимус Нашей Планеты
Группа: Проверенные
Сообщений: 1882
Статус: Offline
НА РОДИНЕ

Там ранней весною токует глухарь,
Там квасят капусту с калиною,
И Барыню «с выходкой» жарят, как встарь,
Справляя престол с именинами.

Там хаты пропахли вишнёвым дымком,
Там топчутся лоси под окнами,
И словно душистым парным молоком,
Берёзоньки доятся соками.

Нагрянешь на Пасху - начнут зазывать,
Обидятся – станешь раздумывать.
И каждый прохожий там – брат или сват,
А дети – свои или кумовы.

***
ДОМА

Вот и дорога у сосен,
Здравствуй, родная земля!
Стелется под ноги осень,
В зелени яркой поля.

То ли полынь на ресницы,
То ли с морозу слеза.
Простеньким в крапинку ситцем
Реет октябрь в небесах.

Пройдено в жизни немало
Разных путей и дорог.
Сердцу всегда не хватало
Тропки, которой сбегало
Детство за отчий порог.

Старая песня калитки,
Шар золотой у крыльца.
Пахнет из кухоньки ситным,
Слышится голос отца.

Спелым антоновским садом,
Дымом печного огня,
Поздним ночным звездопадом
Родина манит меня.

* * *
Жукают, жукают поздние пчёлки,
Снытью-анисами пенят закат.
Лавку придвинув к оконцу светёлки,
Дедушка Мотя дымит самосад.

Ахнет в часах задичало кукушка,
Или (к чему б?) ни с того, ни с сего
Как страданут половицы в избушке!
Может, прижился лешак у него?

Знать, по заслугам! Букетистый кочет
Кур распушил, шуганул на шесток.
А за бакшою на зареве ночи
Знатной краюхи печётся кусок.

Гнусом зундит в полумраке подворье.
Спичечной вспышкой горят светлячки.
Неслух Пушок деду Моте на горе
Гонит по хате без спросу очки.

Бражницы слёту стучатся в окошко.
Время, видать, притаить фитилёк.
Глазки продрав, «фатирант» полуночный
Скрипку наладил оглохший сверчок.

- Что же ты, Мотя, вздыхаешь до свету?
- Господи, милай! Спаси-сохрани!
Помочи-мочи ни граммочки нету…
Скоро ль от жисти меня слобонишь?

* * *
Мимо посадок дорога.
Рябь от кукушкиных слёз.
Зелень вдоль горки отлогой,
Сосны меж рыжих берёз.

Родина! Тихое поле
В дымке закатного дня.
Светлой пронзительной болью
Сердце щемит у меня.

Ситцем затянуто небо,
Простенький сельский пейзаж
Зёрнышком спелого хлеба,
Каждой былинкою наш.

* * *
Поле родное,
Суглинные прошивы,
Блудную дочь не отринь!
Грешной душою,
До нитки изношенной,
Пью твою горечь-полынь.

Чертополох,
Словно жало смертельное…
Что ж ты не взвыла, душа,
Или ослепла? –
Засеялась ельником
Торная деда межа!

Каюсь… рыдаю…
Нет силы, нет моченьки
Глаз от стыдобы поднять –
Выстыли поля
Пречистые оченьки…
Что в оправданье сказать?

***
РАКИТОВЫЙ РАЙ

Из глубинки я, из захолустья.
Видно, Господом отведено
Мне когда-то в селении русском
Народиться, в моём Игино.

Здесь маслята в дубовых кадушках,
И ручьём серебрится плотва,
И капустные плюшки-ватрушки
С пылу – жару в канун Покрова.

Предложи мне опять народиться,
Мол, где хочешь, сама выбирай,
Я скажу: «Ну, зачем мне столица,
Если есть мой ракитовый рай?»

То ль виденье, а может быть, снится:
Дождь над Савиным логом завис -
То ль бабуля, то ль Полуденница
Вышивает на нём алый спис.

Это кто с ней, веснушками личико,
Шьёт нетвёрдой рукой завиток?
Шепчет рoдная: «Ах ты, синичка,
Не спеши, навостришься, дай срок».

На столешнице выстелет скатерть –
Тайным списом к потомкам письмо -
Словно русичей древних праматерь,
Сокровенья - крестом да тесьмой.

Пригляделась к узорочью: рыщет
Тьма поганых у наших ворот.
От набата гудит городище,
Поднимается миром народ.

Шли татар легкокрылые кони,
Шёл германца тяжёлый сапог.
Чёрной нитью кресты – это стоны
Полонянок с российских дорог.

И опять ты бедою объята!
Встань же, Русь, аль не чуешь раздрай?
Ничего в мире нашем не свято.
Под хоругви народ собирай!

Вместе мы – с нами крестная сила!
Словно Ольга, хватаюсь за меч…
«Знать, недоброе что-то приснилось.
Видно, жарко протоплена печь.

Дай водицей умою святою
И прочту «Отче наш» над тобой.
Все напасти, касатка, - пустое.
С Богом в сердце прибудет покой, -

Лампу бабушка шумно задует, -
Эк, фитиль баловатый какой!»
Перекрестит меня, поцелует,
Пожалеет шершавой рукой.

От её ли молитвы, от света,
Запорхаю во сладостном сне…
И сейчас, знаю, бабушка где-то
С Богом речи ведёт обо мне.

Дед литовкою вжикает звонко
(Снова грезится мне сквозь туман),
Учит старый вояка внучонка,
Как татарник сшибать да бурьян.

Басурманы, фашистское иго
Не сровняли с землёй Игинo.
Боже Праведный! Лишенько-лихо!
В мирный век исчезает оно.

Гибель места родимого – мука!
Как поставишь на родине крест?
Дед внучку: «Проще репы наука:
Знай паши – весь мужицкий секрет».

Я люблю тебя, край мой ракитный,
Игинской заовражестый край,
Где луна, словно бабушкин ситный,
Дышит рожью - бери да кусай,

Где на заводи лебеди-гуси
Алым шёлком полощут зарю,
Где сурепочным мёдом и грустью
Дышит стог за бакшой к сентябрю.

Слышишь, Господи! Край мой простужен!
Навалилась беда за бедой.
Ты спаси его светлые души!
Я молюсь за Россию с тобой!

***
Деревушке Игинo, что на Орловщине, посвящается

Здесь от черёмух тянет мёдом,
А небо – сказочный ларец.
Висит на Ломинке, над бродом,
Луны серебряный корец.

Здесь, далеко ходить не надо,
В саду опёнок корогод.
И кабачки, что поросята,
Заполонили огород.

Оставь свою многоэтажку
И приезжай справлять престол.
Луга за церквою в ромашках,
И на Кроме – в купавах дол.

Ты скажешь: «Слышал, жизнь - не сахар
В твоём заманчивом краю».
Но поклянусь под смертным страхом,
Что и таким его люблю.

С тобою спорить не берусь я.
Разор и глушь на сотню вёрст,
Но здесь - родительский погост,
И здесь ветра пропахли Русью.

***
Земля лугов душистых, росных,
Российских далей глубина.
О, край июньских сенокосов!
И синь прудов… и тишина…

Вишняк за тыном полудикий,
Горой сосновые дрова,
Пучки сушёной костяники,
Иван-да-марья, трын-трава,

Далёкий скрип телеги в поле,
И вновь – анисовый покой.
Здесь всё идёт по божьей воле,
До неба здесь подать рукой.

Толпой бегут под горку сливы,
И в окна с простенькой резьбой
Крадётся вечер сиротливый,
Дед спорит с кем-то за избой…

Пройдя тернистые дороги,
Босая, по своим грехам,
Иду к отцовскому порогу,
К твоим, Россия, берегам.

* * *
Моя родина кроткая, тихая
С малых лет до сегодняшних дней
Спеленала меня повиликою
С побуревших отцовских плетней.

Что я значу без поля пшеничного,
Без ракит, без печали прудов,
Без садов с перезрелою вишнею,
Без просёлочных пыльных следов?

Пусть я стану былинкою маленькой,
Желторотым стрижом, ручейком,
Только слышать опять на завалинке
Про политику спор мужиков.

С ними верить и снова надеяться,
Стопку-две закусить огурцом,
Может, всё ещё слепится, склеится,
И «властя» повернутся лицом.

***
ЕЩЁ НЕ ВСЁ СКАЗАЛА РУСЬ

Ухабист путь, тернист и долог,
Но, зная наших, не страшусь.
Пока пылит ещё просёлок,
Ещё не всё сказала Русь.

Пока, как храмы, осиянны
Берёзы на родном дворе,
Молюсь на свет их неустанно,
Как ликам древним в алтаре.

Дождаться б радостных событий,
Стряхнув проклятье с русских сёл,
Взрастить хлеба на чернобылье,
Очистить зёрна от плевёл.

Стоит на росстанях Россия,
Венец терновый на челе,
И копит, копит, копит силы,
Как богатырь, припав к земле.

***
Да, притча во языцех мы для всех Европ.
Да, нынче «за бугром» опасно русским зваться.
Но нам ли привыкать?! С фашистом наш народ
не только за себя, он за весь мир сражался.

«Авдеевку не взять!» - враги пустили слух,
мол, дрогнут москали, погодь, настанет осень.
Нет, это ты погодь, Бандеры верный друг,
трезубец твой сразит копьём Победоносец.

Во весь двурогий лоб, фашист любых кровей,
не свастику набей, а истину из истин:
медведя русского будить ни-ни! Не смей!
Забыл, о чём просил когда-то канцлер Бисмарк?

***
Цикадами ночь стрекотала в анисовых ситцах,
пыльцою подлунной кропила цветы в палисаде.
И явственно так, словно мне это вовсе не снится,
от поступи чьей-то скрипели в дому половицы,
и глаз не смыкал Чудотворец в старинном окладе.

Черствеет душа, остывает в разлуке с природой…
Моя ль в том вина, или век наш, бездушный, повинен?
Не хожены стёжки - и в сердце скулит непогода.
И саднит печаль, став мучительной раной за годы -
совсем истончилась сакральная связь-пуповина.

Опять закипают в родимых долинах анисы,
к полудню завит палисадник златой повителью,
над поймой двух радуг цветастых легли коромысла,
в берёзовых кронах умытое солнце повисло
опять без меня… Без меня здесь рождались, старели…

А ночь напролёт от любви изнывали цикады,
и спать, - хоть убей! – не давали в дому половицы.
И я! Это я! Приглядись: вдоль вишнёвого сада
чуть свет, по заре, - даже росы ещё не обмяты, -
в косынке белесой иду за водой на криницу.

Татьяна Ивановна Грибанова
________________________

Игино — деревня в Сосковском районе Орловской области России. Входит в состав Кировского сельского поселения.

Сосковский район
Население — 4898 чел. (2022).
В 1989 г. было 9122 чел.

Кировское сельское поселение
Население — 421 чел. (2022).
В 2010-м было 630 чел.

Игино
Население — 11 чел. (2022).
В 2002-м было 43 чел.
___________________
134492


Сообщение отредактировал Михалы4 - Вторник, 09.08.2022, 16:54
 
Форум » ВАШИ ЛИЧНЫЕ СТРАНИЧКИ » Вы можете создавать свои личные странички именно здесь » Мир прозы,, (Интересные истории,стихи,цитаты)
  • Страница 107 из 107
  • «
  • 1
  • 2
  • 105
  • 106
  • 107
Поиск:

/>

Поиск


НАША БЕСЕДКА


Мы комментируем

Загрузка...

На форуме

Я - РУС

(220)

COVID-19

(129)


Интересное сегодня
Что советские ученые обнаружили на темной стороне Луны (1)
В ПАРИЖЕ ПОЛИЦЕЙСКИЕ ЗАЩИТИЛИ РУССКИХ ДЕВУШЕК ОТ УКРАИНЦА: "ПАТРИОТА" УВЕЛИ С ПОЗОРОМ (1)
Владимир Путин - Президент СССР! Конституционно! (9)
Америка возвращает контроль над Украиной (0)
Тайна Сфинкса (0)
Признаки счастливой (неудобной) женщины (0)
ПОЧЕМУ В ЕВРОПЕ БОЯТСЯ ТРОГАТЬ ТЕМУ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ? ВСЁ ПОТОМУ, ЧТО ОНИ ВСЕ ВОЕВАЛИ ПРОТИВ НАС. ЭТО ДОЛЖЕН ЗНАТЬ КАЖДЫЙ! (7)
О бое между «Бук-М3» и HIMARS из первых уст, а также о необычном ударе ВС России (4)
мусорки Византии "рассказали" археологам шокирующие факты о гибели империи (1)
Антироссийские санкции вышли боком: в Польше горит крупнейшая электростанция (1)

Loading...

Активность на форуме

Постов на форуме: 6213
Группа: Модераторы

Постов на форуме: 4194
Группа: Проверенные

Постов на форуме: 3947
Группа: Проверенные

Постов на форуме: 3870
Группа: Проверенные

Постов на форуме: 2876
Группа: Модераторы

Постов на форуме: 2864
Группа: Проверенные

Великие комментаторы:
Василёк
Комментариев: 18819
Группа: Друзья Нашей Планеты
Микулишна
Комментариев: 16982
Группа: Друзья Нашей Планеты
nikolaiparasochko
Комментариев: 10894
Группа: Проверенные
Geda
Комментариев: 10237
Группа: Проверенные
надёжа
Комментариев: 9621
Группа: Проверенные
Ferz
Комментариев: 8342
Группа: Проверенные